Кертис сохранил еще старые связи и знал, в каких шкафах и где хранятся кое-какие скелеты. И он с большой охотой принялся противодействовать усилиям Госдепартамента. За осторожным письмом («Мистер Кертис надеется, что Департамент сочтет возможным не чинить дальнейших препятствий деятельности доктора Бринкли») последовали некоторые маневры, предпринятые им как в Вашингтоне, так и в посольстве США в Мексике. Неясно, насколько далеко успели продвинуться враги Бринкли, но судебное преследование доктора по обвинению в мошенничестве по почте было прекращено в самом начале. Фишбейн давно старался организовать это преследование. Того же хотел уполномоченный член комиссии по здравоохранению штата Миссури, утверждавший, что организованная Бринкли при помощи писем агитация за пересадку желез приобрела характер рэкета и носит криминальный характер. «С тем же успехом он мог бы утверждать, что способен всадить мне в черепную коробку ваш глаз, и этот глаз быстро приживется, и я смогу им видеть. Бринкли является опасным мошенником, и федеральные власти в Канзасе пренебрегут своим долгом перед обществом, если не санкционируют его арест за использование почты в своих обманных целях».

Казалось, судебного процесса уже не избежать. Два почтовых инспектора уже просматривали протоколы слушания дела Бринкли в Федеральном радиокомитете. Но стоило вмешаться Кертису, и все стихло. Вместо этого стараниями Великого Шептуна осуществление мексиканского плана Бринкли продолжилось.

За считаные недели возведение двух трехсотметровых башен было завершено, неподалеку от них появился фонтан с каменной цаплей посередине, из клюва которой в небо устремлялась струя воды. На двери радиостанции возникла светящаяся надпись «XER», а внутри – истинный шедевр инженерного искусства Джеймса Уэлдона, пещера чудес. «Зал, откуда производилась трансляция, воплощал мечту о радио, каким оно рисуется в научно-популярном кино, – рассказывает посетитель. – Ряд за рядом – пульты, черные, внушительные, а на них – приборы, измерители, электронные лампы, кнопки, мерцающие огоньки и стеклянные оконца для проникновения внутрь и наблюдения за тем, как действует все это дорогостоящее оборудование».

В октябре 1931 года, интернациональная станция «Солнечный свет» начала вещание. Дель-Рио отпраздновал это событие целой неделей гала-концертов и заключительным банкетом в честь доктора-трансплантолога желез и его супруги. Вечер включал в себя техасскую и мексиканскую музыку, юбилейную оду, созданную в недрах торговой палаты, и сольный танец, исполненный сестрой миссис Бринкли.

Каждый участник праздника, которому случилось выбраться из помещения, мог насладиться видом двух стоящих рядом гигантских башен.

Вокруг зловеще потрескивали и искрили провода.

Глава 33

Однажды вечером, еще в самом начале Депрессии, помощник на кухне ресторана, выйдя на улицу, стал свидетелем того, как мужчин пятьдесят дрались из-за ведра с ресторанными объедками. Нищета уже достигла того уровня, когда в стране резко возрастает количество самоубийств. Росло и число больных, в особенности в семьях, где не было никого, кто был бы занят полный рабочий день, а частично занятыми было большинство американцев.

Нищета, страх, въедаясь в сознание, как паразиты, разрушали мозг. Некоторые из тех, кому посчастливилось найти работу, боялись приступить к ней – вдруг не справишься и опять уволят! Индустрия моды рекомендовала женщинам фасоны более скромные, линии – мягче, сдержаннее, ничего экстравагантного, вызывающего. В этой тенденции некоторые усматривали попытку приободрить мужчин, как-то укрепить их веру в себя, подлатать уязвленное мужское самолюбие.

Но как и во что одеваются их жены (те немногие, что могли позволить себе обновки), мало заботило миллионы мужчин, раздавленных ощущением жизненного краха, и это ощущение краха слишком часто проникало и в их спальни.

Что означало новый взлет в карьере доктора медицины Джона Бринкли. С ним случилось очередное чудо – в то время как дух 20-х годов испарился, исчез, унеся с собой и порожденные им увлечения, и судьбы своих сынов, и состояния, характерные для этого времени, Бринкли остался на плаву и чувствовал себя прекрасно. Более того, если бы не Депрессия, все это безумство с омоложением кончилось бы быстрее. А так – то, что обеспечило ему успех в годы процветания, теперь, в годы отчаяния, подняло его еще выше. Мошенники никогда не скупятся на обещания, давая надежду, а очутившись в аду Депрессии, бросишься туда, где брезжит ее свет.