Читаем Шарлатан полностью

Перейдя реку по интернационального владения мосту, Бринкли очутился в Вилла-Акуне, маленьком, но оживленном городке с казино, двумя кинотеатрами и хорошей ареной для боя быков. Здесь он и подписал соответствующие документы. Тридцатого апреля он получил мексиканскую лицензию на радиовещание мощностью в пятьдесят тысяч ватт, что в десять раз превышало мощность его предыдущей радиостанции. Чиновник, составлявший договор, описывал его как «полномасштабную концессию», дающую Бринкли «абсолютную свободу руководства станцией и контроля над ней».

Сооружение нового «подрывателя границы», названного сокращенно «XER» и обошедшегося владельцу в триста пятьдесят тысяч долларов, началось в то же лето на десяти акрах земли за городом. Стройка подвигалась быстро. Услышав во время инспекционной поездки, что электронные лампы его передатчика должны делаться по особому заказу, Бринкли вытащил из кармана пачку купюр и тут же отстегнул от них тридцать шесть тысяч.

Между тем Моррис Фишбейн был на страже, следя за ним, по крайней мере метафорически, через окуляры бинокля.

Когда не помогли ни письма, ни телефонные звонки, он полетел в Техас, преисполненный твердого желания остановить проект. Не только он этого хотел. Люди из посольства США в Мексике по требованию Государственного департамента изыскивали способы, любые, какие только возможно, чтобы закрыть проект. Если к наркодилерам, торговцам контрабандным оружием, угонщикам скота, нарушителям границы, нелегально, вплавь перебирающимся в Штаты, чтобы нищету и ящериц к югу от границы сменить на нищету и ящериц по другую ее сторону, чиновники были привычны, то тут им пришлось столкнуться с явлением, в учебниках еще не описанным.

В Остине Фишбейн использовал все свое красноречие, чтобы убедить Медицинский совет штата отобрать у Бринкли лицензию. Не помогло: тот, кого Фишбейн именовал мошенником, местным властям виделся слитком золота. Журналист вернулся в Чикаго в полном неведении относительно дальнейших действий, но тут же был встречен известием о том, что другие преуспели в деле, им проигранном. Мощный прессинг со стороны Госдепартамента заставил правительство Мексики приостановить строительство «XER».

Несколько недель Фишбейн праздновал победу. Затем победа стала ускользать. В момент, когда он узнал об остановке строительства, Бринкли телеграфировал самому влиятельному из знакомых политиков, старому другу, вице-президенту Чарлзу Кертису, прося о помощи: «Я собираюсь провести расследование в Мехико, найти зачинщиков, действующих по указке Вашингтона, и разоблачить этот заговор… Канзасцы убеждены в вашей приверженности принципам справедливости и уверены, что вы сможете организовать расследование таким образом, чтобы газеты Канзаса рассказали читателям о травле, которой подвергают доктора Дж. Р. Бринкли из Милфорда, Канзас, его жену и его ребенка. Тчк».

Политический опыт Кертиса был чрезвычайно широк. В сенате он возглавлял партию большинства и был известен как величайший мастер проталкивания различных дел. Кто-то прозвал его Великим Шептуном Капитолийского холма. «Едва он принимал свою излюбленную позу и приобнимал за плечи какого-нибудь сенатора, как пресса на галерее, не переставая, начинала строчить».

Впрочем, теперь Кертис, к несчастью, был оттеснен. Он избегал Гувера и с печалью смотрел сквозь пелену слез на свое прежнее место в сенате». Гершвины готовили к премьере бродвейский мюзикл «О тебе я пою», герой которого, лишившийся поста вице-президент Александр Фроттлботтом, униженно просит записать его в библиотеку – на этот образ создателей мюзикла натолкнула, как считалось, несчастная судьба Кертиса.

Из-за неумелых попыток Гувера хоть как-то справиться с Депрессией Кертис был не просто не у дел, а являлся политическим трупом. Но, прочтя письмо Бринкли, он приободрился и воспрянул духом. Спася репутацию широко известного доктора, он может и сам подняться в глазах канзасских избирателей, возможно, даже вернуть расположение некоторых возмущенных фермеров из числа его бывших друзей. И тем спасти собственную карьеру.