Когда этот омерзительный на вид посол предстал пред августейшими очами его святейшества благодетеля рода человеческого, [он] возымел отвращение к внешним и внутренним качествам его и изволил спросить, какого рода он и племени. “Из народности курдов”, — ответствовал тот. [И] сказал тот достойный: “Да не споспешествует всеславный и всевышний Аллах удаче этого народа, иначе погибнет мир от руки их”.

С этого дня уже высшая власть и верховное владычество не доставались этому племени, за исключением пяти родов, которые претендовали на султанский титул и трон и иногда пользовались правом чекана своей монеты и поминовения в хутбе своего имени. Продолжительность их правления соответствовала божественному предопределению, и обстоятельства каждого из них будут упомянуты на своем месте, если это будет угодно всевышнему Аллаху.

Поскольку у курдов нет единого всепризнанного правителя, большинство их люди бесстрашные, отчаянные и жестокие, так что за незначительную провинность они причиняют много вреда. Цена крови за полноценного мужчину установлена в одну девушку либо в одного коня или в две-три головы скота. Плата за повреждение руки, ноги, глаза, зуба не столь значительна.

/18/ В соответствии с законом, [установленным] пророком, — да благословит его Аллах и да приветствует! — они берут четырех жен да к ним еще четырех рабынь. По господнему изволению они имеют многочисленное потомство, так что, не будь среди них резни, несомненно государство Ирана да и весь мир испытывали бы голод и дороговизну из-за великого множества курдов. Аллах поступает так, как пожелает, и повелевает то, что ему угодно. Стихотворение:

Среди правителей Курдистана те, чьи ашираты и племена многочисленны и могучи, носят имя [своего] аширата, как то: [правители] хаккарл[266], сорана, бабана и арделана[267]. Правители, владетели крепостей и местечек, были названы по тем крепостям, например: правители Хасанкейфа, Бидлиса, Джезире, Агила и т.д.

Поскольку вилайет Курдистана и Луристана является страной гор и лесных чащ, урожаи там [невелики] и не могут удовлетворить нужды населения. Поэтому по сравнению с жителями других вилайетов племена курдов проживают в трудностях и заботах. И без подобия преувеличения и предубеждения [можно сказать]: они люди невзыскательные, так что большинство простого парода живет просяным хлебом и не обивает порогов обладателей власти и могущества в поисках хлеба пшеничного, ради богатства и положения.

Великие султаны и славные хаканы не притязали на страну и вилайет их, всецело довольствуясь приношениями, покорностью и обязательством принимать участие в [их] военных действиях и походах, и не пытались завоевать их. А если некоторые из султанов и устремляли все старания на завоевание и покорение Курдистана /19/ и переносили неописуемые трудности и лишения, то в конце концов они раскаивались и снова передавали [те земли их] хозяевам. Подобная [участь постигла] области Грузии, Шеки[268], Ширвана[269], Талыш[270], оба Гиляна[271], Рустемдар[272] и Астарабад[273], которые расположены на севере Ирана напротив Курдистана.

Большая часть Курдистана входит в третий и четвертый климаты[274], за исключением нескольких удаленных местечек, которые мудрецами отнесены к пятому климату.

Сколь наше васитское[275] перо с помощью чернил избавилось от написания предисловия [к этой] книге, в соответствии с порядком, принятым в оглавлении, мы переходим к изъяснению событий, [о которых рассказывается] в разделе первом. Полустишие:

Аминь.

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ

О правителях Курдистана, которые вознесли знамя султаната и которых историки отнесли к государям

[Раздел] состоит из пяти глав

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О правителях Диарбекира и Джезире[276]

В зерцале блистающих как солнце разумов просвещенных мудрецов отразится такое утверждение, что первым султаном из курдов, который правил в Диарбекире и Джезире, был Ахмад б. Марван. Во времена Кадира 'Аббаси[277] в делах его наступил полный расцвет, так что Кадир поименовал его Наср-аддаула. Прожил он восемьдесят лет, из которых пятьдесят два года, сопутствуемыи преуспеянием и удачей, управлял Диарбекиром и Джезире. Он направил посла к султану Тугрул-беку Салджуки[278] и засвидетельствовал чистоту намерений и искренность помыслов [своих]. Среди подарков, которые он послал [султану], был один /20/ рубин, купленный им за огромную сумму у султанов Дайлама[279]. В числе его везиров были Фахраддаула б. Джахир, ставший позднее везиром аббасидских халифов, и Абу-л-Касим Магриби.