Читаем Шараф-наме. Том I полностью

[Курды] питают беспредельную ненависть и вражду к улемам-захиритам[252], но на территории Курдистана, особенно в районе Имадии, много улемов и людей образованных. Они проявляют достойные старания, чтобы изучить науки созерцательные и повествовательные, познать хадисы[253] и фикх[254], грамматику и синтаксис, метафизику и логику, изящную словесность и большинство общеупотребительных знаний. Возможно, что по некоторым наукам у них имеются сочинения и труды, не получившие известности. В учении они весьма прилежны, но не наделены достаточной долей обычных способностей к поэзии, высокому слогу, каллиграфии, [а также] знанием света, что служат средствами приближения к правителям и султанам и путями достижения высоких должностей при руководствующихся справедливостью государях.

В народе у них почитают права родителей[255], исправно выполняют обязанности гостеприимства и радушия, следуют заповедям религии и соблюдают душевную преданность и признательность своему господину.

Слово “курд” несомненно означает “наделенный мужеством”, ибо большинство героев [своего] времени и славных богатырей вышло из этого народа. Так, к курдам принадлежит Рустам[256], сын Заля, — этот богатырь с телом слона и неустрашимый храбрец жил во времена правления падишаха Кай-Кубада[257]. Поскольку родился он в Систане, то получил известность [под именем] Рустама Забули[258]. Фирдауси Туей, автор Шах-наме, — да пребудет над ним милость Аллаха! — назвал его Рустам-и курд. Из курдов вышел и знаменитый полководец, герой [своей] эпохи Бахрам Чубин[259] — современник Хурмуза, сына Ануширвана, одного из персидских государей. Рос он в Туркестане и Хорасане, и к нему восходит генеалогия государей Куртской династии и падишахов Гура[260].

[То же можно сказать] и о Гургин-Миладе, который прославился необычайным мужеством и замечательной смелостью. /16/ Славные сыновья и внуки его уже около четырех тысяч лет являются независимыми правителями Лара[261], и никаких изменений их власть не претерпела. Одно время они были обладателями хутбы и сикке[262], и могущественные государи Персии, довольствуясь незначительными приношениями и подарками, не чинили препятствий их стране.

[К курдам принадлежит] и Мавлана Таджаддин ал-Курди[263], который первое время был мударрисом в Брусе, а под конец стал великим везиром Урхана и получил известность как Хайраддин-паша. Из племени калхор произошел и Фархад — [известный всему] миру богатырь, появившийся во времена Хусрава Парвиза, — это чудо [своей] эпохи и диковинка [своего] времени, глава братства страждущих влюбленных и предводитель племени несчастных поклонников верности. Стихотворение:

Курдские племена не проявляют взаимного послушания и покорности, и между ними нет единства. Согласно тому, что говорит, характеризуя курдов, средоточие совершенства Мавлака Са'ададдин[265], наставник покойного государя султана Мурад-хана, в своей истории Турции, где описываются события [времен] Османской династии, каждое [племя] в стремлении к самостоятельности подняло знамя строптивости. [Обитая] на вершинах гор, они по самой своей природе склонны к независимости; иначе как для восхваления единства божия они не имеют единого мнения. Причину разногласий [среди] этого народа объясняют таким образом.

Когда слухи о пророчестве Мухаммада и известия о посланнической миссии [того] прославленного /17/ — да благословит его Аллах и да приветствует! — подняли смятение по всем сторонам и частям света, хаканы мира и высокодостойные султаны осознали необходимость вдеть в уши кольца повиновения и послушания тому государю и накинуть на плечи попону покорности и смирения пред тем властелином. Угуз-хан, в то время один из величайших султанов Туркестана, в качестве посланника ко двору прибежища благоденствия, владыки обоих миров, повелителя людей и дивов — да пребудут над ним самые искренние молитвы и самые почтительные благословения! — отправил одного из курдских вельмож по имени Буг-дуз, отвратительного на вид, с обличьем дива, безобразного лицом и с черной кожей, и засвидетельствовал чистоту веры и искренность помыслов [своих].