Читаем Шарада полностью

В Кирилле сошлись две разности – невесомость простодушия и сложное видение мира. С удивлением, Айдын обнаружил для себя, что ему это импонирует. Общаясь с Кириллом, он испытывал истинное удовольствие. Их разговоры могли опуститься до самых низких пошлостей. Но, благодаря Кирилловой добросердечности и его стремлению рационализировать даже самые глупые проявление человека в мире, их пустозвонные беседы сохраняли здравомыслие, и никогда не укатывались в холодную прорубь цинизма. С сожалением, Айдын вынужден был отметить для себя, что он неожиданно оказался в том круге, где уважительные отношения свободно перетекают в дружбу, а вынужденная ложь непреодолимо стремиться к искренности чувств. В его планы это не входило…

Он смотрел на Кирилла, и видел его будущим семьянином. Он видел, как он будет возвращаться домой после работы, вкусно ужинать, и валяться на диване до того момента, пока не наступит время сна. Айдын представлял себе, как Кирилл станет приближаться к обрюзглости, и как молодость будет уходить из него, и как он будет стареть в кругу своих родных и близких. Это был примитивный портрет стандарта, безжизненный и лишенный биографических подробностей. И потому такой непривлекательный для всякого индивидуалиста, каким был Айдын.

Потом Айдын приглядывался к Дине, к потенциальной супруге Кирилла, и также легко обнаруживал в ней будущую жену, способную к истовому воспитанию своих детей, бездумному пропиливанию своего мужа, к периодическим жалобам, которые способна воспринять только еще одна женщина, и всему прочему, что не сильно украшает слабую половину человечества. Но то была одна Дина; в паре с ней шла другая, которую Айдын разглядел сразу и окрестил «стойким оловянным солдатиком».

–У нее железная хватка, – говорил он Кириллу; и добавлял, опираясь на свой опыт: – Из нее может выйти сильный воин. Конечно, пришлось бы заняться перевоспитанием. Выбить из головы бабскую дурь. Но она бы это выдержала.

В ответ Кирилл посмотрел на него круглыми глазами. Ему было приятно, что его девушку хвалят в таких необычных формах. Но ему не хотелось, чтобы Дина из нормального человека превратилась в феминистку, или еще что-то в этом роде. Кириллу была важна женская простота.

–Ты сказал это, как какой-нибудь генераллисимус! – сказал он другу.

–Я всегда вижу в людях потенциал.

Кирилл не мог тогда знать, что Айдын действительно был предводителем, и вел за собой людей к событию, которое могло изменить мир до неузнаваемости… В основном, Кирилл видел перед собой человека, которому нравился он, которому нравилась его девушка (это было немаловажно), и с который всегда было чертовски комфортно.

Действительно, Айдын не жаловался, сохранял прямолинейность, в любой ситуации не терял лица и оставался самим собой.

Быть настоящим, насколько это вообще представляется возможным, для Кирилла было важным. Когда он почувствовал в Айдыне неподдельность, от которой в лучшие моменты жизни вырастали крылья, и от которой частенько открещивалась добрая половина человечества в пользу персональной иллюзии, то сразу понял, что даже заядлый мизантроп в лице нетипичного однокурсника может таить в себе сильный интеллект и немалую долю человечности.

Иными словами, непритворность стала точкой соприкосновения этих двух молодых людей.

Способность Дины смотреть за фронтальную зону любой личности не давала ей покоя в отношении искренности Айдына. Она улавливала в нем волны подхалимства, и постоянно ставила под сомнение его дружеские намерения, о чем непременно старалась ввинтить в вечерних беседах, которые случались между ней и ее молодым человеком. Но сколько бы Дина не говорила об этом, – настойчиво, или просто так, чтобы не уходило из-под внимания, – от Кирилла шла однообразная реакция.

–Мне плевать! – говорил он. – Я рад, что все мы ладим друг с другом! Это здорово!

После подобных реплик Дине постоянно хотелось назвать его котом Леопольдом, который постоянно заводил свою песню о пользе дружности. Но из-за уважения к Кириллу она не могла произнести подобную чушь вслух. Поэтому она проговаривала это про себя и отгоняла подальше.

Кирилл тоже мысленно проговаривал фразы, которые рвались из него, как бешеные кони, но при этом выглядели чересчур импульсивными, и потому, чаще всего, оставались в темнице сознания, словно преступники, осужденные на короткий срок, и ждущие своего часа, чтобы наконец выйти на свободу.

Вот типичный пример этих фраз:

«Ты общаешься со своим дружком, который постоянно таскает тебя по ночным клубам, и, черт его знает, чем вы там занимаетесь. Я доверяю тебе и твоему выбору. Более того, я уважаю твой выбор, каким бы странным он мне не казался. Позволь и мне отдать предпочтение человеку, который мне импонирует. Мы оба общаемся с теми, с кем нам хочется общаться. Не нужно совать палки в колеса».