Читаем Шарада полностью

Он помнил, как умылся в душе, а затем лег в свою постель вроде бы и уставший телом, но бодрый разумом. Перед его глазами, до сих пор, лежал, распластанный в траве, истекающий кровью труп…

Он слышал, как ухало его сердце, и понимал, что нужно выспаться, что сон в итоге подарит возможность дать более трезвую оценку всей ситуации. Но он не верил, что такое возможно.

Отключился он незаметно для самого себя. Ему ничего не снилось. И только в финале мир вдруг перевернулся, и сердце снова зашлось в беге.

Его тело было тяжелым, и ему мало хотелось шевелиться. Он стал подыскивать оправдание для Дины. Правду ей, да и кому бы то еще, говорить было нельзя.

Перед глазами стояла все та же картина. Сколько бы он не прогонял ее, она снова возвращалась. Это изматывало, и он понимал, что пора бы отвлечься на что-то другое, занять себя чем-нибудь.

–Только действие лучшее лекарство от недугов и нежелательных мыслей, – говорил ему отец.

Тим поднялся с кровати, размял свое одеревеневшее тело, оделся, и вышел из комнаты.

Дину он застал на кухне, за столом, в руках с какой-то объемной книгой. Она оторвала от страниц глаза, и Тим увидел, какая она уставшая.

–Это самое ужасное похмелье за всю мою жизнь! – хриплым голосом сказала она и откашлялась. – Никогда! Ты слышишь меня, Тим? Никогда я так не напивалась! Это ужасно!..

–Ужасно? – осторожно переспросил он.

–Я ничего не помню! Пустота! Обрыв! Пробел!

–Поэтичный образ!

–Как такое может быть возможным?

Тим готовил себе крепкий чай, методично окуная в кружку с кипятком треугольный пакетик. Послышался фруктовый аромат.

–Какое твое последнее воспоминание о прошлой ночи? – Тим ощупывал почву.

–Рюмка водки! Кто-то угостил меня! Я даже не помню, кто!

«Пьянчужка! – подумал Тим. – Все забыла!»

И улыбнулся ей как самому любимому человеку на свете.

–Не смей делать такое лицо! – твердо сказала она. – Мне все это не нравится, знаешь ли! Здоровье – оно не железное! Так нельзя!

–Да-да-да! Слышал сотню раз!

Тим звучно отхлебнул горячего чая из кружки с изображением белозубой улыбки.

–Нужно завязывать, Тим! Радикально пересмотреть взгляды на все эти наши гулянки!

–Ты говоришь это каждый раз, когда тебя мучает похмелье! Я вот, например, чувствую себя заново родившимся!

–Это самообман! Ты даже об этом не догадываешься! Уверенно шагаешь по тропе к зависимости!

–Если ты еще этого не заметила, мы уже давно шагаем с ней рука об руку!

–Страшно! Очень страшно!

Тим повернулся к окну. Наступал вечер. Солнце клонилось за дома.

–И во сколько ты проснулась? – вдруг спросил он.

–Примерно в обед, – сразу ответила она. – С головной болью и страшной усталостью! Как будто всю ночь вагоны разгружала!

Он бросил на нее незаметный взгляд. Дина разговаривала с ним, не отвлекаясь от книги.

Она помнит или нет? Молчит из приличия? Или ждет, что я сам заговорю?

–Я хочу прогуляться, – сказал он. – Пойдешь со мной?

Она уронила книгу себе на колени и посмотрела на него своим замученным взглядом в стиле Капитана Очевидность: «Ты сам знаешь, что я никуда сейчас не пойду».

–Понятно, – буркнул он, и вылил в раковину остатки чая, которые оказались лишними.

Затем бросил, покидая кухню:

–Я куплю что-нибудь к ужину.

Дина сразу встрепенулась:

–У тебя остались деньги?

–Немного, – ответил он уже из коридора. – Кажется…

–Я тебя обожаю! – крикнула она ему вслед.

–Ну, да… – сказал сам себе Тим и решил заглянуть в комнату, где спал Кирилл.

Было душно, и в спертом воздухе повис тот запах, который обычно остается от человека, пившего всю ночь.

Кирилл был наг. Белая простыня туго обмоталась вокруг его паха, захватив собой полностью одно из бедер.

Тим почувствовал восхищение от того, что увидел. Мужественное тело Кирилла забрало под себя большую часть разобранного для сна дивана, и беспорядок, царивший вокруг, только подчеркивал сознание человека, пребывающего в стране грез – раскиданные диванные подушки, одежда, неаккуратно упавшая на пол, криво задернутые занавески. У него были большие руки с выраженной линией бицепса и худые икры. И это грубое, но такое красивое лицо с умиротворенным выражением спокойствия – сон его был сладок, никаких окровавленных трупов и напряженного нерва.

Время застыло в замедленной минуте красоты.

Неожиданно Кирилл хрюкнул, заворочался, и свернулся в какой-то эмбрион, превратившись из мощной скульптуры в беззащитного ребенка.

Тим разочарованно отвернулся. Идиллия была грубо нарушена.

Он отправился в свою комнату за чистой одеждой. Ему не терпелось быстро ополоснуться в душе и выйти, наконец, на свежий воздух.

Паника, как горячая картофелина, ошпарила темную воду его сознания, и стало горячо; очень горячо.

Оказавшись на улице, Тим вмиг забыл о том, зачем вышел из дома. Урбанистический пейзаж с его цветущими клумбами поздней весны и кристально чистыми улицами центральных районов не привнес легкости подростку, как это обычно бывало. Красота мира проходила мимо, теряясь в том, что происходило в разуме.

(Такие игрушки не для детей, малой, – прохрипел Олег перед смертью. – Запомни это…)