Читаем Шарада полностью

Потом Кирилл снова уснул. Ему снился Тим, который, словно выворачиваясь наизнанку, превращался в Айдына. Ему снилась музыка, и под нее он бежал, и хотел взлететь, но падал. Он поднимался, но затем не мог пошевелиться. Стоял истуканом, и огромная тень, возникающая позади него, поглощала его в себя, делала его своей частью. Он оказался в плену, один, в кромешной тьме. И здесь что-то было. Нечто живое. Нечеловеческое. Оно стремилось проникнуть в него. Желало питаться его силой. Хотело использовать его тело, как сосуд.

В своем сне Кирилл сопротивлялся этой силе…

Когда они снова остались наедине, наступило молчание. Они не разговаривали, не смотрели друг на друга, и не строили планов на новогоднюю ночь.

В последний момент Дина сказала:

–Думаю, лучше провести праздник со своими семьями. Я скучаю по своим родителям, и с удовольствием встречу Новый год с ними. Если ты не против.

Слышать это было больно. Он хотел сказать, что хочет всегда быть только с ней, вне зависимости от праздников или каких-то других важных дней. Но он вынужден был согласиться, ответив коротко:

–Без проблем.

А затем тактично добавил:

–Мои тоже заскучали без меня. Они будут рады, если я приеду к ним…

Дома его встретил гвалт родных и близких. В семье Кирилла родственные связи были на удивление сильны. Этот факт обычно ускользал в будничной суматохе, и возникал, в основном, когда отступала леность перед большим семейным праздником.

Кирилла встречали дяди и тети, пара ребятишек, которым он уже приходился дядей, мать, любовно его обнимающая, и отец, с крепким рукопожатием и таким же объятием.

Во всем этом Кирилл находил некоторую церемониальность, или даже театральную наигранность, – в обычные дни все вели себя более сдержанно.

Но, с другой стороны, ему импонировали подобные элементы семейственности. Лично для себя и своей семьи в будущем он желал того же самого.

Илья – старший брат Кирилла – обычно выделялся отдельным звеном во всем размашистом семейном древе. Он был себе на уме, холоден, и считал себя индивидуалистом, хотя таковым не являлся. Все это в нем одновременно притягивало и отталкивало. Кирилл не был исключением.

Внятный диалог у них был редкостью. Он случался, когда его меньше всего ожидаешь. Уникальность рождалась из воздуха, и становилась запоминающейся эпизодичностью.

–Не могу вспомнить, когда в последний раз большой праздник наводил на меня столько тоски, – говорил Кирилл. – Мне в голову лезет всякая чушь. Постоянно хочется спать. А когда просыпаюсь, такое чувство, словно я задыхаюсь. Или тону в собственном вопле, хотя и не кричу. Только громко и часто дышу.

Ему хотелось быть откровенным, и это был тот самый случай. Илья слушал его и не перебивал. Момент, когда старший терпим к младшему. Когда опыт одного человека не осуждает его отсутствие в другом.

–Дина меня терпит. Я замечаю это. После того, как мы с ней оказались в другой квартире, она немного, да изменилась. Словно стала отстраненнее… Вижу, это звучит глупо. Но теперь я вынужден присматриваться к ней. Ну, знаешь, с подозрением. С какой-то ревностью. Никогда между нами такого не было… Как думаешь, я надумываю?

Илья пожал плечами, но вслух сказал:

–Не исключено, что все так, как оно тебе видится.

Кирилл грустно вздохнул и добавил:

–Думаю, мне надо повеселиться сегодня.

–Это точно.

Но после того, как они вместе пропустили один shot, Кирилл продолжал говорить о себе, о своих переживаниях. Илья терпеливо сбивал градус драматизма, когда температура поднималась выше нужного.

Они шутили, чувствовали единение, и были спокойны.

Потом Кирилл вошел в поток веселого и приподнятого состояния, которое умело создавали его двоюродные сестры, способные украсить семейный пир бодрыми конкурсами и приятными сюрпризами.

Где-то в перерыве он улучил минутку, и созвонился с Диной. Голос у нее был счастливый (он сразу уловил эти нотки, кажется, еще до того момента, как она закончила свою первую длинную фразу), и от этого на душе сразу становилось легче и теплее. Он понял, что теперь может позволить себе расслабиться и плыть по течению. Хотя бы, этой ночью.

Когда он положил трубку, то вдруг почувствовал легкую свободу. Внутренне напряжение, которого так много было в последние дни, прошло.

Кирилл словно очнулся от продолжительной болезни.

В нем проснулось ощущение домашнего уюта. Неожиданно он вспомнил свое детство. Его приятные моменты. Мирное время.