Натаниэль выступил вперед, оставив меня позади, и заглянул в узкую расщелину. Пожал плечами и прошел внутрь. Это были природные пещеры – вот почему власти ненавидели нашу провинцию – это-то им не под силу контролировать. Когда сама природа дает укрытие, пойти против подобного не так-то просто. А в Правительстве привыкли ко всему простому: легкие деньги, доступные женщины, пустая власть.

Мы быстро поравнялись и увидали людей. Они распалили костер и грелись у огня. Женщина укачивала на руках пятилетнего малыша, еще двое – постарше – сидели рядом. Юноша пил из изогнутого куска коры воду, двое мужчин негромко переговаривались. Еще дюжина молодых юношей и девушек спали в расщелинах скал – где ветер не мог их достигнуть.

– Кто вы? – спросила я, и двое мужчин разом схватили дубинки.

– Нет, стойте! – выступил Нат, подняв ладони. – Мы не солдаты.

Женщина прижала к себе ребенка и подсела еще ближе к огню.

– Мы не солдаты, – повторила я, глядя на этих обездоленных людей.

– Тогда кто? – все еще не верили они.

– А вы кто? – спросил Нат.

– Мы беженцы. Из Пятой, – отозвался другой.

– Кто вас сюда привел? – спросила я.

В эту секунду из другой части пещеры вышла худенькая – почти костлявая – девочка, неся в руках миску с водой.

– Чина! – воскликнула я.

Девочка в непонимании глазела на меня. Ее волосы заметно поредели с тех пор, как мы виделись, лицо вытянулось, щеки ввалились, а на одежде появилось еще больше заплаток.

– Вы ее знаете? – мужчины, наконец, опустили дубинки, тот, что разговаривал со мной, сел у огня, уверовав в наши благие намерения.

– Я их знаю, – уверенно сказала Чина и тоже села у костра. – Они с нами.

Мы с Натом присоединились к их очагу, и я с блаженством подставила околевшие конечности теплу.

– Ты их сюда привела?

Девочка по-хозяйски поворошила поленья и подбросила еще несколько.

– Да. Когда-то мы с папой ходили здесь, и я запомнила дорогу.

– Она наш проводник, – подала голос женщина с ребенком.

– Как твой отец? – спросила я.

– Он в тюрьме. Уже давно. Мы его не видели.

Догадывалась ли она о том, что больше никогда его не увидит? Мне стало горько.

– Хотите пить? – дружелюбно спросила она.

Я с благодарностью приняла миску с водой и сделала несколько больших глотков.

– Куда вы направляетесь? – спросил Нат.

– У нас есть родственники в Ас-Славии, – ответила женщина. – Мы надеемся, что они дадут нам кров. Временно.

– Но как вы пройдете через границу? В стране чрезвычайное положение. Они перекрыли даже границы провинций.

– За горами есть ров. Он идет под землей. Это старые шахты, – отвечала Чина. – Кто-то вывел их под границей на земли Ас-Славии.

Ничего подобного Герд нам не рассказывал.

Чина пожала плечами.

– Это уже шестой раз, когда я провожу людей, – она встала, взяла миску и ушла вглубь пещеры.

Я, пораженная, смотрела ей вслед.

– Кая… – Нат взял мою руку.

Я оттолкнула ее и вцепилась в волосы.

– Она еще ребенок, – закачала головой, глядя в землю.

– Вы тоже пострадали, – один из мужчин поворошил палкой костер, кивая на засохшую кровь возле ушей.

Я закрыла их волосами.

– Не так, как вы. Что у вас произошло?

– Я сам с озера, он – с фермы. Какой-то малый проболтался нам, что после выборов мы будем работать без выходных. И что если мы откажемся, нам не дадут еды.

Мы с Натом переглянулись.

– У брата дочь, – продолжал рассказчик, – у меня семья. Мы больше не можем так жить. Наш младший ребенок умер от недоедания. Остальные, – он указал на спящих, – наши соседи.

– Десять лет назад было тоже самое, – второй мужчина не смотрел на нас. – Умерла моя жена… И знаете, почему?

– Инаугурация, – ответил Нат; я даже не знала значения этого слова.

– Вот именно! – распалился он. – Ради того, чтобы произвести еще больше еды, которую они выбросят на помойку во время пиршества!

– Что за Инаугурация? – прошептала я Нату.

Он наклонился ко мне.

– Правитель дает клятву верности народу. На следующий срок правления.

Вернулась Чина с водой и принялась отогревать руки.

– Просто есть те, кто борется, и есть те, кто бежит, – степенно отзывалась женщина. – Мы боролись всю нашу сознательную жизнь. И мы устали. Мы выбрали побег.

– Вас никто не винит, – с пониманием сказала я.

– Наши соседи поднимали бунт, – женщина передала ребенка старшей дочери и взяла миску с водой. – Многих из них застрелили. Думаю, к сегодняшнему дню наш город разрушен окончательно. Там были бомбы… как на войне.

Это слово осталось в воздухе, как его обязательная составляющая. С сырых стен пещеры капала вода, и треск огня напоминал о текущей жизни. Мы спрятались. Мы были далеко от адового безумия; но к утру все изменится.

Я уснула сидя. Утром Нат сказал, что еще затемно люди двинулись в путь. Они боялись быть замеченными. А мы вернулись в Долину, где жизнь текла столь самобытно, будто кругом не разворачивалась гражданская война.

35

Натаниэлю не дали отдохнуть или даже обмыться после долгого, изнуряющего пути. Герд уволок его в свою подсобку, где они высидели добрых пару часов. Руни, с лицом явно демонстрировавшим бессонную ночь, полную рыданий, расхаживала взад и вперед, дожидаясь своего друга.