Человек на койке устало улыбнулся.

– Просто подними Пьетро наверх с его динамитом.

– Сделаем, но в последнюю очередь, если повезет, до темноты. Не тревожься.

Снаружи холод снова вцепился в него. Пьетро его ждал. Люди уже собрались возле вертолета с рюкзаками и сумками разного размера Мимо прошел Банастазио, ведя на поводке здоровую немецкую овчарку.

– Летчик сказал, много вещей с собой не брать, – обратился к нему Пьетро.

– А я и не беру, – также угрюмо ответил ему Банастазио. – Документы, моя собака, моя смена. Все остальное можно купить заново, за счет компании. – Он повернул голову к Жан-Люку. – У тебя полная загрузка, Жан-Люк, давай не будем терять времени.

Жан-Люк проследил за посадкой людей и собаки в вертолет, потом по рации связался с Насири и рассказал ему, что они собирались делать.

– О'кей, Скот, поехали. Сам полетишь, – сказал он, выбираясь из машины, и увидел, как у Скота широко раскрылись глаза.

– Ты хочешь сказать, сам, один?

– Почему же нет, mon brave[35]? Положенные часы ты налетал. Это твой третий контрольный полет. Надо же тебе когда-то начинать. Давай отправляйся.

Он наблюдал, как Скот взлетает. Не прошло и пяти секунд, как вертолет уже висел над пропастью, под ним две тысячи триста метров пустоты до дна долины, и Жан-Люк помнил, как это страшно и восхитительно: первый самостоятельный взлет с «Беллиссимы», завидуя тем чувствам, которые сейчас переживал пилот. Юный Скот того стоит, подумал он, критически наблюдая за его действиями.

– Жан-Люк!

Он оторвал взгляд от удалявшегося вертолета и обернулся, сразу почувствовав, что вокруг что-то изменилось, и пытаясь определить, что именно. Потом ответ пришел – тишина, такая глубокая, что ему показалось, будто она оглушила его. На какое-то мгновение он ощутил какую-то странную потерю равновесия, даже ощутил легкую дурноту, потом вой ветра стал нарастать, и все внутри снова встало на свои места.

– Жан-Люк! Сюда! – Пьетро стоял в тени с группой людей на противоположной стороне лагеря, подзывая его знаками. С трудом переставляя ноги в глубоком снегу, он добрался до них. Они как-то странно молчали.

– Смотри сюда, – нервно произнес Пьетро и показал наверх. – Вон там, под самым козырьком. Вон, видишь?! Ниже метров на шесть-восемь. Видишь трещины?

Жан-Люк их увидел. Его мошонка задвигалась и сжалась. Это были уже не трещины во льду, а глубокие разломы. Пока они смотрели на них, раздался низкий глубокий стон. Вся масса козырька словно шевельнулась. От нее отвалился маленький кусок льда со снегом. Набирая вес и скорость, он загрохотал вниз по крутому склону. Они замерли в шоке. Лавина, теперь уже тонны снега и льда, остановилась в каких-то пятидесяти шагах от них.

Один из рабочих нарушил молчание:

– Будем надеяться, что вертолет не понесется назад, как какой-нибудь камикадзе, это может сработать как детонатор, аmicо. Даже легкий шум способен теперь оторвать этого stronzo от скалы.

ГЛАВА 18

В небе недалеко от Казвина. 15.17. После того как почти два часа назад Чарли Петтикин с Ракоци – человеком, которого он знал как Смита, – покинули Тебриз, Петтикин вел 206-й как можно прямее и ровнее, надеясь, что агента КГБ это убаюкает, и он уснет или по крайней мере станет менее бдительным. По той же причине он избегал разговоров, спустив наушники на шею. Через какое-то время Ракоци оставил свои попытки завязать беседу и просто смотрел в окно. Но все время оставался настороже и автомат держал у себя на коленях с пальцем возле планки предохранителя. И Петтикин все гадал про него: как его зовут, кто он такой, к какой банде революционеров принадлежит – федаин, моджахедин или сторонники Хомейни, – или он из лоялистов, полицейский какой-нибудь, или военный, или из САВАК, и если так, то почему ему так важно попасть в Тегеран. Петтикину ни разу не пришло в голову, что его пассажир может быть русским, а не иранцем.

В Бендер-э-Пехлеви, где дозаправка шла мучительно медленно, он не делал ничего, чтобы нарушить монотонность этого процесса, просто расплатился последними из оставшихся у него американских долларов и смотрел, как наполняются баки его вертолета, потом подписал официальную расписку компании «Иран Ойл». Ракоци попытался разговориться с заправщиком, но тот держался враждебно, явно опасаясь, что его могут увидеть, пока он заправляет этот чужеземный вертолет, и еще больше испугавшись при виде автомата, лежавшего на переднем сиденье.

Все время, что они провели на земле, Петтикин прикидывал, насколько велики его шансы, если он попробует завладеть автоматом. Возможности так и не представилось. Автомат был чешский. В Корее он таких навидался полно. И во Вьетнаме. Господи, подумал он, кажется, миллион лет прошел с тех пор.