В свое время он сблизился с «молодой редакцией» журнала «Москвитянин», был связан с кругами славянофилов, в особенности с критиком Аполлоном Григорьевым, драматургом Островским, актером Малого театра Провом Садовским. Времена славянофильства минули уже, а Филиппов навсегда остался верен идеалам юности. По убеждениям он являлся человеком реакционных воззрений, с годами укреплявшихся, но русское народное творчество пропагандировал бескорыстно, а не ради соображений правительственной политики.

В шестидесятых годах он был связан с композиторами из Балакиревского кружка, хотя по убеждениям они резко расходились. Балакиревцы были в известной мере близки революционным демократам, им были чужды тенденции славянофильства. Но молодые композиторы, в особенности М. А. Балакирев и М. П. Мусоргский, чувствовали кровную связь с Филипповым в верности русской художественной культуре, в поисках национальных путей ее развития.

Филиппов не только превосходно знал песню, но был к тому же изумительным по топкости и чувству природы русской песенности певцом. Его знания в этой области были обширны. И молодые композиторы помогли ему обработать собранные им напевы. Вышли сборники песен, напетых им и обработанных композиторами К. П. Вильбоа, Н. А. Римским-Корсаковым и М. П. Мусоргским.

В годы, когда В. В. Андреев ввел к нему Шаляпина, связи Тертия Ивановича с былыми балакиревцами, по сути, уже оборвались. Да и не было главного для Филиппова представителя новой русской музыкальной школы — Мусоргского. Теперь Филиппов был министром, человеком, обремененным и годами, и государственными обязанностями, но песню любил по-прежнему, певцов, как и раньше, ценил высоко и придирчиво.

Плененный талантом юноши, Филиппов стал его покровителем. Неожиданно, после рассказов Усатова о Мусоргском, о русской оперно-исполнительской школе, Шаляпин от Филиппова вновь услышал о создателе гениальных опер «Борис Годунов» и «Хованщина» и вокальных произведений, которые он, Шаляпин, исполнял уже в тифлисских концертах.

Теперь имя Мусоргского зазвучало для него по-новому: гениальность этого композитора предстала особенно зримой, когда перед ним оказался почтенный старец, который близко знал Мусоргского, после смерти композитора оказался его душеприказчиком и сохранил о нем нетронутое временем живое воспоминание, как о молодости русской музыкальной школы.

Имена Глинки, Даргомыжского, Мусоргского, Римского-Корсакова все время звучали в беседах Филиппова, и интерес к русской музыке с новой силой пробуждался в молодом певце. Он внимательно прислушивался к речам Филиппова и Андреева, вбирая в себя глубокие и столь близкие ему мысли.

В среде этих удивительных людей Шаляпину довелось совершить много незабываемых знакомств. Например, он встретился здесь с Людмилой Ивановной Шестаковой — сестрой великого Глинки. Можно ли было еще недавно мечтать о таком?

Ему навсегда запомнилось, что именно у Филиппова 4 января 1895 года он слышал прославленную сказительницу из Олонецкого края Ирину Андреевну Федосову, исполнительницу щемящих душу северных «плачей», подлинного художника, тонко передававшего, как поет русский народ. От нее он впервые услышал и новгородские былины, которые произвели ошеломляющее впечатление. Могло ли прийти ему в голову в те минуты, что через три года сам будет участвовать в воплощении оперы-былины Римского-Корсакова о новгородском гусляре Садко, где поразит слушателей своим Варяжским гостем?

Зима входила в силу. Кто-то из Мариинского театра послушал его в «Роберте-Дьяволе». Начальству было доложено, что появился в Петербурге молодой бас с хорошим голосом и несомненными способностями. Нужно думать, что всемогущий Тертий Иванович постарался, чтобы Шаляпина послушали. Артисту дали знать, что сам Направник, Эдуард Францевич Направник, фактический руководитель Мариинского театра, вот уже четверть века стоящий за пультом главного дирижера императорской оперы, хочет познакомиться с ним, что, может быть, если он понравится, ему дадут дебют на казенной сцене. Было от чего закружиться голове!

Когда Шаляпин пришел к Направнику, тот подтвердил, что желал бы послушать его.

Кажется, открывалась новая страница жизни артиста.

Глава V

НА ИМПЕРАТОРСКОЙ СЦЕНЕ

Начинался великий пост 1895 года. Подходила, как обычно, пора дебютов.

Практика казенной сцены того времени обязывала каждого, чающего звания артиста императорских театров, пройти сложный искус — показаться вначале музыкальному руководителю оперы Э. Ф. Направнику, режиссерам Г. П. Кондратьеву и О. О. Палечеку, затем дирекции, а далее выступить в дебютных спектаклях. После этих длительных испытаний окончательно решался вопрос о судьбе претендента.

Через все это предстояло пройти и Федору.