Читаем Шаляпин полностью

Может быть, следовало сказать, что этот первый после отъезда из Тифлиса год пропал даром, не принеся молодому певцу ничего, кроме разочарований. Но это не так.

Именно в Петербурге было положено начало удивительному, во многом загадочному процессу быстрого созревания и цветения его таланта, о котором скоро заговорят.

Если в самом Панаевском театре, несмотря на явный успех, который Шаляпин снискал в малоинтересной для него партии Бертрама, его как будто почти и не заметили, то все же выяснилось, что он не затерялся в столице.

Опять на его пути повстречались люди, для которых дарование начинающего певца было несомненным, а судьба его — не безразличной.

В Петербурге Федору случайно довелось познакомиться с одним удивительным музыкантом — Василием Васильевичем Андреевым. Это был еще молодой человек (в пору знакомства с Шаляпиным Андрееву было 33 года). Он славился как знаток русского народного творчества. Немало побродил он по российским глубинкам, записывая народные мелодии, изучая старинные напевы. Увидав полузабытый в ту пору архаический инструмент — балалайку, Андреев вознамерился усовершенствовать ее и сделать вполне пригодной для исполнения сложных произведений. При содействии одного музыкального мастера Андреев реконструировал балалайку. Она предстала в том виде, в каком и ныне известна.

В 1886 году он впервые выступил с концертами на этом инструменте, поразив слушателей мастерством исполнения и пониманием души русской народной музыки. На этом он не остановился. Через два года он создал Кружок любителей игры на балалайках и стал выступать с концертами, демонстрируя созданный им оркестр, в котором, спустя несколько лет, были уже не только балалайки, но и домры, гусли, свирели, жалейки.

Оркестр Андреева сыграл огромную роль в пробуждении нового, активного интереса к русскому народному творчеству. По его стопам пошли другие коллективы музыкантов, а также многочисленные балалаечники-виртуозы — продолжатели благородного дела, начатого Андреевым.

У него еженедельно собирались друзья — ценители русского искусства, чтобы играть и петь. В его доме оказался и Шаляпин, о котором Андреев слышал как о молодом певце-волжанине, замечательно поющем песни, обладающем чудесным голосом.

Соратники Андреева, продолжавшие в советское время пропагандировать его дело и руководившие оркестрами народных инструментов, рассказывали, что Шаляпин в ту пору поражал не только своим репертуаром, сохраненным им с детства, но и глубиной его трактовки. По их словам, Андреев многим воспользовался, создавая программы своих концертов и следуя той манере воплощения народных напевов, которую принес ему Шаляпин.

Андреев пригрел Федора. Он старался, чтобы Шаляпин, во многом еще остававшийся неотесанным парнем, начал усваивать азы городской культуры. Это по-своему напоминало времена, совсем недавние, но уже кажущиеся далекими, когда молодые Корши и Усатов в Тифлисе обучали юношу сложному искусству правильного обращения с ножом, вилкой и носовым платком, умению не «ляпнуть» чего-нибудь невзначай.

Федор стал частым гостем в его доме. А дом этот был особенным. Здесь собирались люди искусства. Все было чрезвычайно интересно. Каждая встреча обогащала юношу, рождала в нем тревожные и волнующие мысли о будущем. О том, как много ему не хватает для того, чтобы понять, в чем природа подлинного артиста и какой путь нужно пройти, чтобы стать настоящим художником.

Иногда от Андреева всей компанией отправлялись в ресторан Лейнера, где собиралась петербургская художественная богема. И это тоже было очень интересно, хотя пили там много, сидели допоздна, и Шаляпин с беспокойством стал приглядываться к себе: уж не начнет ли он опять увлекаться вином, как было в Тифлисе.

Конечно, теперь Федор стал во многом иной. За минувший год он кое-чему научился, умел неприметно приглядываться к окружающим и ловить подсказываемое на ходу.

Круг столичных знакомств молодого певца быстро расширялся. После каждого вечера, когда пел Шаляпин, а пел он без устали, приобретались новые и новые поклонники, пока еще только в домашних салонах и на благотворительных вечерах, на которых он выступал чуть ли не каждый свободный вечер.

Его имя понемногу становилось известным. И Федор, наверное, думал, что вот-вот к нему придет настоящая слава.

Эта надежда подогревала юношу, побуждала с еще большим вниманием приглядываться к новым людям, чтобы не чувствовать себя пришлым в этой среде. К тому же, хоть спектакли труппы, обосновавшейся в Панаевском театре, не привлекали широкого внимания, но и здесь заметили Шаляпина. О нем стали появляться благожелательные отзывы в газетах. И все это — за очень короткое время, всего за несколько месяцев, что он жил в столице.

Андреев ввел Шаляпина в дом великого знатока русского песенного творчества, неутомимого собирателя народных песен Тертия Ивановича Филиппова.

На редкость колоритная фигура! Ему было в ту пору под семьдесят. Был он крупным чиновником — государственным контролером.