Саймон… Нужно было помешать доктору, не дать ему отрезать ногу. Его друг был прав! Он никогда бы не смог жить по-прежнему с одной ногой, он ведь хорошо знал Саймона! Кто знает? Может, рана зажила бы и все обошлось? Но он не послушался. И Ранальд… О боже! Все случилось так быстро! Он увидел, что драгун целится в его сына, а потом грянул выстрел. Крик застыл у него в горле. Он не смог предупредить сына об опасности. Потом появился второй драгун, с мечом… Лиам застонал. Его снова затошнило. Он увидел, словно наяву, как меч пронзает тело его младшего сына, и почувствовал, что смертоносный клинок разрубает и его тело. Своим бездействием он убил собственного сына! Он всех их убил, всех их, дорогих и любимых, которых ему довелось потерять. Они умерли по его вине! Если сам он не может простить себя, то как можно ждать, что Кейтлин простит?

Желудок свело судорогой, и природа наконец сжалилась над ним: началась рвота. Чьи-то руки подхватили его и понесли. Он почувствовал, что его уложили на какую-то подстилку, но где – он не понял. Впрочем, Лиаму было все равно, где находиться. Ему хотелось одного – спать, спать… и никогда не просыпаться.

Часть пятая

Глава 14

Сердечная рана

Мокрый снег облепил окна. Кончиком пальца я провела по дорожке, которую оставил, нагревшись на оконном стекле, сползший вниз, к раме, комочек. Взгляд мой затерялся вдали, среди холмов Гленко, покрытых тонким белым покрывалом, и туч, таких тяжелых, что за ними не было видно горных вершин.

С того самого дня, как я вернулась из Курлоса, погода у нас стояла ужасная. Если день выдавался солнечным, на улице обязательно было холодно и земля скрипела под ногами. Если же становилось теплее, как сегодня, то снежное небо обрушивалось нам на голову, и бóльшую часть времени приходилось проводить в четырех стенах.

Свободного времени у меня стало так много, что я успела выткать и собрать два пледа, а основа для третьего уже была натянута на ткацком станке. Но я, сама не знаю почему, никак не могла взяться за работу.

За спиной у меня послышался смешок, и я вернулась к действительности. Отвернувшись от окна, я окинула взглядом кухню, в которой обычно проходили наши занятия, и нахмурилась. Все взгляды были обращены к Кенне Макдоннел. Девочка привстала с лавки и через стол тянулась к миске с яблоками. Когда она снова села, мордашка ее побледнела, а глаза расширились. С пронзительным криком девочка взвилась с места. Остальные дети захохотали, пытаясь спрятать лица в испачканных чернильными пятнами тетрадках.

– Нейл Макдоннел, ты… ты…

Она посмотрела на меня большими черными глазами, потом, с сожалением, на яблоко и потерла место пониже пояса.

– Нейл подложил мне гвоздь, миссис Кейтлин.

Девочка взяла со скамейки гвоздь и протянула мне.

– Это не я! – принялся обороняться ее брат. – Это Исаак!

– Неправда! – возразил Исаак. – Скажи, Элис, ты же все видела! Это Нейл подложил гвоздь Кенне на лавку!

Элис Макинриг посмотрела на младшего брата чуть насмешливо.

– Я не стану врать, чтобы тебя оправдать. Я писала упражнение и вообще ничего не видела.

Маленькое веснушчатое лицо Исаака покраснело. Он поджал губы и смерил сестру сердитым взглядом.

– Врешь! Ты не писала, а строила глазки Алексу!

– Исаак! – вскричала девочка, краснея от смущения.

– Довольно! – сказала я и хлопнула в ладоши.

Я обвела учеников взглядом, стараясь не улыбнуться. Упершись руками в бока, я придала лицу строгое выражение, раздумывая, как отыскать виноватого и разрешить конфликт.

– Давайте думать вместе. Если Элис строила глазки Алексу, как говорит Исаак, она не могла видеть, кто подложил гвоздь на лавку. И если Исаак в это время смотрел на сестру, как он говорит, то он не может быть виноватым. С этим все согласны? Значит, остаются Алекс, Кол и Нейл. Алекс и Кол сидят на другом конце стола… – Я посмотрела на Нейла, который уже уткнулся носом в тетрадку. – Значит, остаешься только ты, Нейл! К тому же ты сидишь с сестрой на одной лавке. Что скажешь в свою защиту?

Мальчик пожал плечами и сокрушенно улыбнулся.

– Простите меня, миссис Кейтлин!

– Это у Кенны, а не у меня нужно просить прощения. Это ей, а не мне, в мягкое место впился гвоздь!

При этих словах дети прыснули. Я давно заметила, что упоминание некоторых частей тела всегда вызывает бурю веселья, поэтому нарочно вставила это слово в свое маленькое внушение, чтобы разрядить обстановку. Но теперь пришло время снова вернуться к уроку.

– Ну же, Нейл!

Маленький шутник повернулся к сестре и едва слышно пробормотал слова извинения. Он собрался было спрятать в карман «орудие пыток» собственного производства, когда я обратилась к нему со словами:

– Молодой человек! Не так быстро! – Я подошла к нему и протянула руку. – Покажи мне гвоздь, пожалуйста!

– И вы его у меня отнимете?

– Посмотрим!