Читаем Сезон воронов полностью

– Победа за нами? Что мы выиграли, Сэнди? Любому ясно, что в этом бою мы крутились, как волчок! Наше правое крыло разгромило левое крыло англичан, а их правое крыло – наше. Мы ничего не выиграли! Счет по нулям, если хочешь знать мое мнение! Аргайл получит подкрепление из Англии. А мы, что мы получим от Франции? Было бы справедливо, если бы к нам приехал король, которого мы возвели бы на трон! Тогда мы знали бы, ради чего сражаемся. Аргайл вернется и закончит начатое. Нас было восемь тысяч против четырех. И что? Мы даже не сумели их раздавить! Это совсем не то, что было при Килликранки!

Тягостная тишина повисла над тремя мужчинами, нарушаемая только плеском виски в бутылке, которую они передавали друг другу. Каждый вспоминал эпизоды из этого мучительно трудного дня.

Лиам уже начал ощущать на себе снотворное воздействие спиртного, этого извечного бальзама для душевных ран. Однако и виски не под силу было стереть из памяти ужасные картины, то и дело возникающие в его растревоженном разуме.

– Жаль Ранальда, славный был парень… Я знаю, нет слов, которые смягчили бы твою боль, Лиам, и все-таки…

– Я хочу съездить в Гленко, – внезапно заявил Лиам.

– Нельзя, – отозвался Адам. – Это было бы дезертирство, а ты знаешь, что за это наказывают.

Лиам истерично захохотал, вырвал бутылку из рук Аласдара и глотнул еще виски, чтобы разум затуманился еще сильнее.

– Мне плевать на это, Адам! Я уже умер. Мне нужна…

Он замолчал на полуслове. Перед мысленным взором возникло лицо Кейтлин. По щеке его скатилась слеза.

– Она нужна мне, – пробормотал он с усилием. – Нужно сказать ей о Ране. Наверное, это будет самое трудное, что мне приходилось делать в жизни. Сказать то, что заставит ее сердце плакать кровавыми слезами…

Виски булькнуло в бутылке и обожгло ему горло. Но эта боль была ничтожна в сравнении с тем, что еще предстояло пережить.

– Я найду предлог для поездки, Лиам, – медленно произнес его двоюродный брат. – Ты, в конце концов, мой лейтенант! Я отправлю тебя с важным посланием к моему брату. Думаю, этого хватит. Но тебе придется вернуться.

– Я вернусь.

– Тебе хватит нескольких дней?

– Нескольких дней? Звучит неплохо, Сэнди.

Аласдар легонько сжал ему плечо, и Лиам вдруг почувствовал себя усталым, ужасно усталым. Он медленно встал, пошатнулся и упал на колени. Мир завертелся с ужасающей скоростью. Подступила тошнота.

– Тебе совсем плохо, дружище, – услышал Лиам сквозь окутавший его туман.

«Тебе совсем плохо», – повторил он про себя слова Аласдара и мысленно усмехнулся. С чего бы это? Все ведь прекрасно! Вот только вряд ли теперь он сможет заснуть без того, чтобы увидеть, как меч обрушивается на его сына. Из горла вырвался звук, похожий одновременно и на всхлип, и на истерический смешок.

– Лиам? Что с тобой, Лиам?

Лиаму показалось, что он проваливается в пустоту, но кто-то успел подхватить его под мышки и заставил встать на ноги. «Оставьте меня в покое!» Однако руки продолжали крепко держать его.

Он попытался их оттолкнуть, но ничего не вышло.

– Тебе нужно поспать, Лиам. Виски ударило тебе в голову.

«Виски?» Он взял бутылку и уже поднес ее к губам, когда Адам придержал его руку.

– Лиам, легче не станет, поверь! Завтра, на больную голову, у тебя будет еще паршивее на душе!

Он на пару мгновений задержал взгляд на лице шурина, поморщился, вздохнул и отпил еще виски. Забыться… Больше не видеть этого ужаса… Не ощущать запаха битвы, пропитавшего одежду, запаха крови, экскрементов и обожженного мяса. Но все эти запахи никуда не девались, их невозможно было не ощущать, они словно бы издевались над ним, мешая впасть в спасительное забытье.

– Я не хочу просыпаться, Адам.

Бутылка выскользнула из рук и упала на землю. Невидящими глазами он стоял и смотрел, как янтарная жидкость выливается на траву. Именно так: ему хотелось уснуть и больше никогда не просыпаться. Адам присел, поднял бутылку и протянул ее Аласдару. Потом пристально посмотрел на Лиама:

– Дружище, возьми себя в руки! Я тебя не узнаю!

Честно говоря, он и сам себя не узнавал. Что с ним случилось? В прошлом ему приходилось переживать такие же страшные трагедии: массовое убийство жителей родной долины, смерть Анны и Кола, отца и сестры, Джинни. Теперь от него ушли Ранальд и Саймон…

Старые демоны вернулись и снова принялись терзать душу. Он ничего не сделал, чтобы помочь тем, кого любил. Безучастный зритель, застывший в оцепенении. Зритель, созерцающий нечто страшное, творящееся у него перед глазами. Вот кем он стал! Вот в чем была его ошибка! Тяжесть вины обрушилась на него, гнев мешал дышать. Словно комок, он катался туда-сюда по горлу. Его невозможно было выплюнуть, и в то же время он душил его. Он виноват! Нельзя было оставлять Анну и Кола одних на рассвете того страшного дня! Нужно было собрать одеяла, увести их с собой, найти убежище и развести там огонь, чтобы им было тепло. Джинни? Нужно было удушить ту свинью, что насиловала его сестру, вместо того чтобы тупо наблюдать за происходящим. Он пошатнулся, колени его подогнулись. Адам что-то сказал, но Лиам его больше не слышал.