Второе возможное объяснение, не противоречащее первому, заключается в том, что только сейчас мы становимся свидетелями появления второго и третьего поколений хторранской флоры и, в частности, того, что многие из светлых видов не способны к росту до тех пор, пока виды-партнеры не создадут для них подходящих условий.

Для окончательного заключения имеющихся на сегодня данных недостаточно…

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

15 ОТКРЫТИЕ

Уиллиг ничего не сказала, только покачала головой, не отрываясь от работы.

– Спасибо, что оставили свое мнение при себе. С меня причитается, – сказал я.

– Я не произнесла ни слова.

– Вы слишком громко думали.

– Простите, я и забыла, что мне платят не за то, чтобы я думала.

Она развернулась к терминалу и занялась текущими делами.

Я с ненавистью смотрел ей в спину, но злился не на Уиллиг. Я был зол на себя. Конечно… еще не поздно протянуть руку и выключить красную кнопку. Я даже позволил пальцам проскользить полпути к ней, прежде чем остановился. Нет. Не могу.

С досадой отдернув руку, я снова поглубже надвинул ВР-шлем и секунду спустя опять очутился в виртуальной реальности киберпространства, осматриваясь острым взглядом тигра.

Робот стоял, наполовину всунувшись в последнюю дверь-клапан. Даже после того, как мой взгляд сфокусировался, я никак не мог понять, что же такое вижу.

– Что за дьявольщина, эта штука сломалась?..

– Нет, она в порядке, – шепотом ответил Зигель. – Надо подождать. Это займет примерно минуту.

Я наложил на изображение контрольную заставку. Помогло, но лишь немного. Пещера была не столько большой, сколько полной.

Туннель нырял вниз и заканчивался – его стены убегали в стороны, образуя расширение в виде чаши. Все кабели и трубы, выстилавшие стены, вырывались наружу и ниспадали в чашу водопадами огромных спагетти, а затем разбегались по ней, образуя лабиринт питательных артерий. Многие медленно, но отчетливо пульсировали.

По всей пещере – на стенах, на потолке, на полу и даже на всевозможных грибовидных наростах внизу и наверху – мы видели такое буйство хторранской жизни, что кружилась голова; здесь были все те органы, которые встречались в туннеле, плюс масса абсолютно новых. Большинство из них лежало в подобии корзин из перепутанных ползучих лиан или было оплетено сетками сосудов, похожих на кровеносные.

Мы двинулись вниз, на дно чаши.

Тигр вертел головой туда-сюда, сканируя, принюхиваясь, записывая. Мы видели все его кибернетическими глазами. Зрелище вызывало благоговейный страх. Здесь было слишком много всего, чтобы это схватить. Это находилось за пределами нашей возможности различать, узнавать и раскладывать по полочкам. Все одновременно шевелилось и двигалось, пульсировало, перетекало, подрагивало. Это напоминало сумасшествие, ужас, силу, творящую зло. Разнообразные органы – длинные, жирные, влажные, отвисшие, расползающиеся, спутанные в клубок, капающие – возмущенно роптали и протискивались друг между другом. Какой-то органический кошмар. Огромную неглубокую впадину заполняли живые объекты – оргия всевозможных форм, размеров и цветов. На какой-то момент мне показалось, что у меня начались галлюцинации. Причудливость и разнообразие жизни внутри этой камеры ошеломляли, как внезапный удар.

В лучах прожекторов тигра все блестело и переливалось – преобладали всевозможные оттенки влажного алого цвета. Мы запросили общий вид камеры и увидели огромные гроздья распухших, влажно блестящих кроваво-красных органов. Мы придвинулись ближе и увидели отражение своих собственных фасеточных, как у насекомого, глаз на слизистой поверхности яйцевидных ягод – чудовищных раковых образований. Такое могло привидеться только в лихорадочном бреду или наркотическом опьянении.

Внутри этих мешков виднелись крошечные бесформенные пятнышки – они висели, окутанные туманным облаком из тончайших капилляров. Паутинки голубых вен пульсировали вокруг подрагивающих внутриматоч-ных ягод. Белые, нежные на вид, волокнистые сетки окружали каждую гроздь, словно не давая ей рассыпаться, а остальное пространство пронизывала сеточка из еще более тонких шелковистых тяжей. Все покоилось в люльках и гамаках из ажурной паутины.

Щер-Хан поднял голову и повернул ее на триста шестьдесят градусов, еще раз осмотрев пещеру.