Читаем Северный крест полностью

Вечерний час. Квартал так странно тих.Мне с улицы смешно и непонятно,Что в этот вечер может быть занятноТам, в комнатах, для светлых, для живых.Снег, фонари, и звезды – сколько их!И не спешу я в скучный дом обратно.И что-то уж бормочется невнятноИ, неприкаян, бродит первый стих.И вот поется песенка, пространна.Что ж! Если вдруг придет волна обмана:Солжет фонарь, что будто он луна,И снег весной быть светлым перестанет,И человек подчас меня обманет,Лишь не обманет песенка одна.

Газель о чудесном

Что ж, пусть нету чудес на земле, на луне… Но чудуДоверять, проверяя, пускай не вполне, я буду.Философского камня, по-твоему, нет? Так что же?И песчинкой премудрости счастлив вполне я буду.Если встречу я черта в какой-то стране недоброй —Коль друзей не найду, побратим сатане я буду.Доверять чудесам – пусть и жить будет мне труднее,Пусть и белой вороной в родной стороне я буду.Пусть в пустыне живу я и вижу вокруг лишь камни —Строить сказочный замок из этих камней я буду.

Госала

Будь как птица, пой, тебе дана судьба…

К.Б.

Бесполезно идти – ведь тебя поведут все равно.

Бесполезны усилья – ведь в мире всем правит судьба.

Так иди, как идется, – взлетишь ли, падешь ли на дно, -

Все судьба разрешит. Наша воля безмерно слаба.

Что нам думать, Одно ли спасет, или сорок одно, -

То, что делаешь, делай: душа ведь твоя не груба.

Не спасают ни Веды, ни сома, ни просто вино,

Ни аскеза, ни тантра: в потоке зачем и борьба?

Нам природу и необходимость нельзя обмануть.

Так прощай, ученик… Ты спросил: где спасения путь?

Что ж, узнай: его нет. Ни один из путей не пригоден.

Ты заплакал? Пустое! Для грусти в том повода нет.

Путь к спасенью есть Дело. Ведь знает бродячий поэт:

Только вину настрой, заиграй и запой – и свободен.

Демокрит

Безвестный абдерит, я говорил с Сократом —Он не узнал меня. Не жалуюсь, мой друг.Я знаю: пусть богат мир видимый вокруг,Но в сущности он весь – в пустом летящий атом.Ушел я на восход. Вернулся я к закатам.Я мудрости ищу. Но я же и анатом,Астроном, геометр. Земли восток и югИзмерил в поисках основы всех наук,Пока я не открыл последнего звена там.Ах, как же ты смешон, пустых стремлений мир!Необходимость – царь, и разум – мой кумир.Мир очень многолик, но истина одна там.И мера всем – мудрец, ступивший на порог.Да, если хоть в одном Эфесский прав пророкИ истина в морях, то я достал до дна там.

Гераклит

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное