Читаем Северный крест полностью

От века хитроумная ДалилаПреследует Самсона по пятам,А где посмотрит исподлобья – тамСудьба Самсону смерть определила…К нам нить от тех, кто жил во время оно.Хотя, конечно, сказочка стара,Ведь современник так и ждет Самсона,А Соломона гонит со двора.Но если до высоких дел дойдет,Друзья-Самсоны, вас на то не хватит.Гиппархии открыл путь знанья КратетИ тем нащупал выход из ворот.С тех пор наш буйный разум пристыженУмом цветочным, в меру приземленным.Ведь мудрость в чем? Родившись Соломоном,Признать, что не во всем ты Соломон.

* * *

…. И отправился царевич за тридевять земель искать то-не-знаю-что…За тридевять земель – за тридевять приветствий —За тридевять друзей – к друзьям, что до конца, —Вот путь – безумного, но все же мудреца.Не эха ищет он, а строгих соответствий.Ах, то-не-знаю-что – чужой души секрет!Нашел причину, друг, – так не избегнешь следствий.Сердитые друзья страшней стихийных бедствий,Ведь дружба так светла до тридевяти лет!Пусть кто-то по нему стрелять затеет влет,А кто-то, может быть, не так его поймет,Веселые глаза сощуря незнакомо;Но все же мой Орфей, мой непутевый ЛельЗатем отправился за тридевять земель,Что в тридесятой быть рассчитывает дома.

Монадология

Да, из веков учтиво-всевельможныхДошел до нас нестройный хор-трактат.Доныне с уваженьем говорятОб авторе тех строк единобожных.Сей мир, – учил он, – словно вешний сад,Есть лучший между всех миров возможных.Для всех явлений, вплоть до самых сложных,Причина – аппетиции монад.Повсюду жизнь, – различны проявленья.Лишь духи поднялись до постиженьяВеликих истин Царства и Царя.Он различил, о Царстве говоря,От истин мысли истины явленья.С ним разума забрезжила заря.

Позывной души

Только б вольно он всегда

Да сказал на да…

К.Б.

Ohne unsern wahren Platz zu kennen,

Handeln wir aus wirklichem Bezug.

Die Antennen fühlen die Antennen,

Und die leere Ferne trug…

RilkeПоймай волну и расскажи себя.Поймай волну – пусть ясен не вполне ты,Но, множась, возбезумствуют секреты.Симсим, откройся – чтоб не жить скорбя.И вправду, друг, на свете нет приметы,Что светлых не избегнет черный кот.Надейся лишь: до ближних звезд дойдетЧуть слышный позывной твоей планеты.Пусть кажешься бессмысленно звучащим, —В лесах души пройди по дальним чащам,Но быть излишне громким не спешиИ принимай, – спасеньем от бесчестья, —Вселенские последние известьяЧувствительным приемником души.

Вечерние блуждания

Я не знаю много песен, знаю песенку одну…

Ф.Сологуб.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное