Читаем Сестра самозванца полностью

Сестра самозванца

Знать чтила воеводу, и с ними было легко найти общий язык. Чего нельзя было сказать про людей из подлого народа. Те смотрели дерзко, и были готовы проявить даже неуважение. Пока их сдерживала свита воеводы. Но ведь скоро их ряды солидно пополняться другими беглецами. И что тогда будет, одному богу известно.

В этот раз воевода сандомирский оделся в малиновый кунтуш с позументом и золотыми пуговицами. Поверх кунтуша воевода накинул плащ, отороченный соболем. Соболиный мех был и на расшитой жемчугом шапке пана Юрия.

Воевода прошел в покои царевича без доклада и слуги пропустили его.

– Важные новости, Димитрий, – сказал Мнишек с порога.

– Важные? В последнее время все новости важные, пан воевода. Говори.

– Мы на войне, Димитрий. И враг нас боится. Про это нужно помнить. А наш враг хитер.

Царевич выслушал воеводу Мнишека. Оказалось, что казаки передовой сотни захватили гонца к Годунову и доставили его в ставку Димитрия.

– Что за гонец? – спросил самозванец.

– Казаком рядился. Но никто из наших его не знает.

– Допросили?

– Нет, – ответил воевода спокойно.

– Где он сейчас?

– Умер, государь, – ответил Мнишек.

– Как умер? – удивился самозванец.

– Гусары зарубили его, когда вели ко мне.

– Зачем? Он ничего не сказал?

– Ничего, – ответил Мнишек.

– Повесить того гусара, что поднял саблю! – отдал приказ Димитрий.

– Но…

– Повесить при всем войске!

– Государь! – твердо сказал Мнишек. – Того сделать никак нельзя!

– Что это значит, пан воевода?

– Это седлал ротмистр Станислав Мнишек! Мой сын, государь. И брат будущей царицы Московской!

– Проклятие! – выругался царевич.

– Он оскорбил моего сына и тот не стерпел. Шляхетский гонор.

– Будь проклят этот гонор! Он знал того, кто его послал! Здесь есть человек Годунова. И это совсем не Нильский! Или он еще и Годунову служит, а не только коронному гетману Замойскому?

– Нильского арестовал не я, государь. Сие сделал ваш секретарь Бучинский.

– Что было при гонце? – спросил самозванец.

– Грамота, – сказал воевода и протянул царевичу листок бумаги. – Но грамота тарабарская (написанная тайнописью) и ничего понять нельзя!

–Проклятие! Мы ничего не знаем! В моем лагере есть предатель! Иуда! И я не знаю кто он!

В покои царевича вошел слуга:

– Ваша милость! К вам пан Рональд Гаршильд.

– Иезуит? – Димитрий посмотрел на Мнишека. – Пусть войдет!

Слуга вышел.

Самозванец спросил у воеводы:

– А этому что нужно?

– Это посланец Ордена при твоей ставке, Димитрий! Орден дает нам средства. И его помощь для нас важна.

– Сам знаю.

В комнату вошел иезуит в черной сутане с серебряным крестом на груди.

– Пан Рональд Гаршильд? Рад видеть вас у себя.

Димитрий получил благословение иезуита.

– Могу я говорить с его высочеством наедине? – спросил он.

Мнишек покраснел от обиды. Самозванец заметил это и сказал:

– Я во всем доверяю воеводе, падре. Можете говорить при нем.

– Но дело мое личного характера, ваше высочество.

– Я не имею тайн от пана Мнишека. Говорите, святой отец.

– Как угодно вашему высочеству. Я пришел просить за пана Нильского, государь. Пан Велимир Бучинский уже готов провести его через пытку. Но того делать не стоит.

–Что сие значит?

–Ян Нильский не имеет отношения к покушению, государь. Он не был на кухнях и не подсыпал яд в ваше питье.

–Откуда сия уверенность, падре? – спросил самозванец.

–Он был в ином месте, государь. Той ночью он посещал женщину, и они провели всю ночь вместе.

–И баба будет свидетелем? – саркастически усмехнулся самозванец. – Стану я верить вдове, которая за злотый скажет, что в её постели были все офицеры моей армии.

Гаршильд усмехнулся. Он вспомнил, как сам недавно произнес почти такие же слова.

–Но с паном Нильским была в постели панна Елена, государь.

Царевич вздрогнул как от удара при этом имени.

–Что пан сказал?

Иезуит повторил:

–С паном Нильским была в постели панна Елена. Она дочь дьяка Ждана Порошина!

–Я знаю кто она такая! И она утверждает, что пан Нильский был с ней? Так?

–Так, государь. И она готова сие подтвердить при вас, если будет ваша воля. И именно из-за панны Елены пан Бучинский очернил пана Нильского. Я пришел восстановить справедливость.

– Что за день сегодня! – вскричал царевич. – Все больше плохих новостей. Сделайте одолжение, падре!

– Что угодно государю? – спросил Рональд Гаршильд.

– Прикажи моим именем отпустить пана Нильского из узилища. И дабы не держал он обиды выдать ему сто золотых и сорок соболей наилучших!

– Где пан прикажет взять соболей? – спросил иезуит.

– Их я ему дам потом, после того как сяду на трон. Впрочем, и денег пока не давать. Пан Нильский получит награду позже.

– Как прикажет государь…

Чернигов: спор брата и сестры.

Октябрь 1604 года.

Елена вошла к Димитрию в мужском костюме: в коротком кожаном колете и штанах, какие носили гусары. Левой рукой она придерживала легкую саблю у бедра.

– Ты хотел меня видеть, брат? – спросила она.

– Я царевич!

– Хорошо, хорошо. Но нас сейчас никто не слышит, брат!