Читаем Сестра самозванца полностью

– Я верен, государь, – сказал Иван Семенович. – Мои люди имали вчера троих людишек, что славили самозванца-царевича! Но что делать коли таких на Москве не одна сотня?

Боярин Семен Годунов с тревогой посмотрел на сына. Не сболтнул бы лишнего.

Царь спросил молодого Годунова:

– И на Москве многие тако мыслят? Это ты хотел сказать, Иван?

– Государь! – вступился за сына боярин Семен Годунов. – Много чего чернь болтает. Что про сие говорить? Твои верные люди тех людишек имают в застенок! Там окольничий Клешнин сумеет правду выпытать!

–Всех татей и изменников надобно как при царе Иване Васильевиче казни предать! – вскипел царь. – Я слишком был милостив к ним! А они шипят и норовят укусить аки змеи! Иван!

Царь обратился к молодому Годунову:

– Иван!

– Да, великий государь?

– Что сказали те, коих твои люди имали24?

– Сразу протрезвели и показали, что де некий хожалый человек их тому научил. Но где тот человек они не знали. Ныне они у окольничего Клешнина.

Царь немного помолчал. Затем сказал:

– Повелеваю созвать дворянское ополчение! Коли местными силами не способны мы вора прихлопнуть, так соберем на него лучшее наше воинство! Выступим противу вора Гришки Отрепьева всеми силами, как противу хана крымского али короля польского.

– Как прикажешь, великий государь!

– Все исполним.

Царь указал рукой на выход:

– Идите!

Бояре склонили головы и стали, кланяясь, поспешно покидать палату.

– Семен! Ты останься!

Царь приказал старому боярину быть при нем. Тот покорно сел на лавку.

Когда они остались одни Борис Годунов спросил боярина:

– Скажи мне, боярин Семен, или мало я вас возвысил?

– Что ты, великий государь? Мы много тобою довольны.

– Ты стал боярином, и должности твои много доходу тебе приносят. Али мало тебе чести? Твоего сына я сделал можайским дворецким. И сего мало? Золота и каменьев накопили вы. Сколь вотчин себе приписали с холопами?

– Всё что имеем то твоё, великий государь.

– Так вот послушай меня! Я желаю трон закрепить за родом моим. За сыном Федором! И ежели после меня Годунов царем станет, то и вы царская родня. И выше вас нет на Руси никого! Но ежели трон за Федором не удержите, то горе вам! Горе Годуновым!

– Да мы все твои и все люди наши за тебя, государь!

– Так отчего Гришка Отрепьев до сих пор жив? Али его убрать труднее, чем царевича?

Семен побледнел как полотно. Он вспомнил те времена, про которые думать не хотел.

– Тогда был убит Димитрий! Убит и никак выжить не мог! Тебе ли сего не знать, боярин?

– Чего старое ворошить, Борис Федорович.

–А того, что поднялась рука на царскую кровь. Ты говорил тогда что де Димитрий сын царя от седьмой жены и наследником его почитать не стоит. Ты тогда Афанасию Нагому, дяде царевича25 полбороды вырвал. Али забыл?

– Не забыть мне того до гробовой доски, Борис Федорович. Но не за Афанасия страшно мне. За царевича. Дело сие страшное и не избыть мне той вины, государь. Может нас господь за сие и карает?

– Ты про что?

– Про самозванца, Борис Федорович.

– Что? Самозванец – кара господня? Так?

– Так я думаю, государь. Много грехов на совести моей, но сей самый тяжкий. Боярин Дмитрий Иванович Годунов тогда отказался от сего дела страшного. А я вот нет. Гордыня меня толкнула на сие.

Борис Годунов и сам в последнее время часто видел убиенного царевича во снах. Ранее того не было. А ныне приходил он ночью и, показывая страшные рваные раны, спрашивал, зачем он погубил его. Но что мог ответить царь мальчику-призраку? Не было у него тогда иного пути. Царь Федор Иванович был весьма здоровьем слаб, и было непонятно сколько он еще на троне просидит. Ведь не раз грозился передать трон Димитрию и уйти в монахи. А при малолетнем царьке всю власть захватят его лютые ненавистники бояре Нагие. И чего было ждать от них Борису? Только смерти, ему и семье его. Вот и решился он ударить первым, и устранить угрозу вместе с малолетним царевичем…

2

Москва.

Дом князя Василия Шуйского.

Ноябрь 1604 года.

Василий Иванович Шуйский наставлял своего младшего брата князя Дмитрия Ивановича Шуйского, назначенного воеводой в поход против самозванца.

Сбор ополчения назначен на 12 ноября в Брянске.

– Тебе доверено наше воинство, князь Димитрий. Помни о доверии государя.

– К чему сии слова, князь Василий? Мы одне! В дому твоем нет наушников.

– И что с того?

– А то, что Бориска нам всем Шуйским поперек глотки!

– Тише! – метнулся к нему Василий. – Ума лишился?

– А ты не так мыслишь?

– Мыслить можно. Но говорит нельзя!

– А если нам самим немного помочь самозванцу? Что скажешь, Василий?

– Сие измена!

– Измена кому? Кто такой Годунов?

– Он царь!

– Царь? Да кто сделал его царем?

– Избран он! Собором! Бояре приговорили отдать трон!

– Избран? Собором? Али ты позабыл? Кто есть Годунов Бориска? Зять кровавого палача Малюты!26 И сие наш государь? Да Годуновы всегда ниже стояли нас Шуйских! Али забыл, что мы Рюриковичи?27

– Ничего я не забыл! Это ты позабыл, как при царе Федоре дабы опалу с нас сняли, просили вы меня в ногах у Бориса валяться.

– То когда было! А ныне слаб Бориска. Здоровьем то не блещет ныне. Жжёт его изнутри!