Читаем Сестра Морфея полностью

Но когда после трёхдневной болезни в раздевалке появился свежий человек с весёлыми глазами и приятной улыбкой, которого она увидала впервые, ясность была внесена. Это был старший тренер по настольному теннису Сергей Сергей Винта. Но близкие и знакомые его называли чаше Платон. Умел он выдать толковые фразы, за что и получил такое философское имя. Недруги за спиной шёпотом бросали «СС».

От коллег он уже знал, что раздевалку оккупировала, какая — то женщина с большой сумкой, забитой канцелярскими принадлежностями.

Сергей Сергеевич обозрел её стол, где лежали журналы посещений, стопки общих тетрадей и набор авторучек. По этим признакам он молниеносно определил, что женщина не из энергетической компании и не с МЧС.

«Возможно она сотрудник стадиона, — подумал он, — и к нашему клубу никакого отношения не имеет».

Он не торопясь обошёл вокруг стола и нежно, но с иронией, произнёс:

— Что это за женщина в траурном одеянии, пугает детей, и других спортсменов своим видом в раздевалке клуба?

Ответ он получил не дерзкий, но который всё — таки заставил его задуматься в профессионализме столь загадочной женщины.

Она не поняла, кто к ней обратился с подобным вопросом, или ветеран — спортсмен, или тренер? Но что этот мужчина до невероятности обаятельный, она заметила. И ответ она ему выдала не совсем грамотный. Но Сергей Сергеевич, его перефразировал в объективный монолог и звучал её речь примерно так;

«Я здесь представляю интересы директора клуба Александра Андреевича, и он мне не внёс какого — либо запрета на форму одежды. В основном мои рабочие функции связаны не с тренировками, а с подбором игроков. Не важно, какие из них вырастут спортсмены, — главное, чтобы они деньги в срок платили».

На самом деле её речь прозвучала намного беднее литературного языка, которым она не совсем владела. Она сказала, что её трясёт в зале от холода. И что маленькие засранцы постоянно делают сквозняк по её местонахождению, и что она не в силах закрывать за каждым дверь, поэтому и укуталась не по погоде. И что с сегодняшнего дня из школ будет привозить на занятия мелочь пузатую.

— Понятно! — хитро улыбнулся тренер, — но вразумить не могу, почему директор не представил нам нового сотрудника клуба? Это как то не совсем прилично. Сейчас пойду и надаю по горбине этому белогвардейцу с партийным билетом КПСС.

У женщины забегали глаза по раздевалке, и притворно зевнув, спросила у тренера:

— А вы собственно здесь кто? — Сотрудник или спортсмен по абонементу? — и достав из сумки три нарезанных бутерброда со шпротами, уложенных в стопку, отправила их себе в рот.

Сергей Сергеевич осмотрелся в раздевалке и, заметив свободный стул, поставил его рядом с женщиной и с интересом заглянул ей в глаза:

— Вообще — то, я здесь старший тренер, и зовут меня Сергей Сергеевич. В свою очередь мне хотелось бы узнать, как вас зовут и как в нашем спортивном храме называется ваша должность?

Его вопрос её не смутил, прожевав кусок бутерброда. Она посмотрела на него голодными глазами и игриво мотнула головой:

— А я Людмила Ивановна Шабанова, и должность моя называется уполномоченная по организованному набору детей, и по совместительству я заместитель директора.

— Даже такие должности у нас появилась? — удивлённо воскликнул тренер, и обвёл взглядом двух своих коллег, которые оторопело, смотрели на него.

Она промолчала, и продолжила расправляться с бутербродом. Не знала она, что в этот раз ей пришлось познакомиться не только с самым опытным тренером, но самым что, ни наесть первым балагуром, который любил иногда посмеяться без излишней злобы над человеческими пороками. А главная его доблесть была, укрощение строптивых дам, которые бесцеремонно и вальяжно разговаривали с ним при случае. Его возраст был сплошной обманкой потому — что выглядел и вёл он себя, грубо нарушая паспортные данные. Они всегда при виде его поднимали голову, и внутри себя строили кольцевую дорожку с ловушкой, чтобы сей красавец клюнул на их наживку. Кому-то везло в этой безнравственной путине, а кто — то грыз ногти от досады. Но, то, что он был на слуху у городского дамского населения, этот факт являлся неоспоримым, что ему иногда льстило. Сейчас он смотрел на её широко раскрытый рот, который безжалостно употреблял рыбные трёхслойные бутерброды и наконец, поверил, что эту женщину директор выбрал не зря, — денег для клуба эта дамочка будет штамповать, так же как кушает бутерброды. Она их вкушала не по одному, а прямо всей трёхэтажной горкой и аппетитно шевелила челюстями.

— Ну и как вкусно? — спросил он у неё, когда её огромная пасть проглотила остатки бутербродов.

Ответа загадочная дама не дала, она ждала, когда остатки улягутся в её чреве. И только после, погладив свой живот, произнесла: