Поведение Делвила-младшего и огорчало, и радовало, и тревожило ее. Возможно, он бросился спасать ее лишь из галантности. Но его пылкое беспокойство свидетельствовало отнюдь не только о хороших манерах. Итак, Сесилия уверилась во взаимности своего чувства, и это открытие отмело все прежние намерения и возражения. Чванство мистера Делвила уже не казалось ей столь чудовищным, предостережения мистера Монктона утратили свое влияние. Когда все откроется, размышляла девушка, любые возражения против этого брака покажутся ничтожными в сравнении со взаимным уважением и любовью.

<p>Глава VII. Выговор</p>

Сесилия, занятая своими делами, тем не менее, не забывала и о Харрелах. Наутро после завтрака она сразу принялась за записку мистеру Монктону, но тут доложили, что он уже здесь. Девушка немедленно вышла к нему. Она хотела описать ему события вчерашнего дня, но необычная серьезность мистера Монктона заставила ее дожидаться, когда тот сам заговорит.

Он недолго держал ее в неведении.

– Мисс Беверли. Вам грозит опасность совершить поступок, о котором вы будете жалеть всю жизнь. Все, о чем я подозревал, более того, о чем я вам намекал, – правда. Мистер Харрел разорен! У него нет ни гроша, и долги превышают его состояние.

Сесилия не ответила: она отлично знала, что дела его плохи, но чтобы долги его превышали состояние – об этом она и подумать не могла.

– Я навел справки у тех, кто не посмел бы меня обмануть, – продолжал мистер Монктон. – Вашему опекуну уже не помочь, даже если вы сами разоритесь ради него.

– Вы очень добры, но ваш совет опоздал!

И Сесилия вкратце рассказала, что произошло и с какой суммой ей пришлось расстаться. Мистер Монктон слушал ее в бешенстве, изумлении и ужасе, потом, не стесняясь в выражениях, разбранил мистера Харрела и под конец спросил:

– Но почему до того, как поставить свою подпись под этим преступным документом, вы не послали за мной?

– Я собиралась это сделать, – воскликнула она, – но подумала, что вы уже ничем не поможете. Да и как, в самом деле, вы спасли бы меня? Я впервые в жизни дала нерушимую клятву.

– Клятву, которую вырвали силой. Вас подло обманули. А вы лишились возможности делать добро куда более достойным людям.

– Но разве я могла поступить иначе? – воскликнула глубоко задетая этими упреками Сесилия. – Разве можно спокойно наблюдать за агонией безысходности, слышать мрачные намеки на самоубийство и в довершение всего увидеть человека со смертельным орудием в дрожащей руке?..

– Вашим состраданием злоупотребили. Мистер Харрел не собирался лишать себя жизни, это избитый трюк.

– Я не могу так дурно думать о нем. Ни за что на свете я не рискнула бы собственным спокойствием, поверив этим подозрениям.

– Человек, который мог безжалостно ограбить юную девушку – свою гостью и подопечную, чтобы присвоить себе ее состояние, – такой человек собирался лишь припугнуть ее, ибо он законченный подлец.

И мистер Монктон заявил, что, по крайней мере, посвятит в случившееся других опекунов, которые обязаны узнать, нет ли возможности поправить дело. Впрочем, Сесилии не пришлось с ним долго спорить по этому поводу. Он побоялся оказаться излишне назойливым и, немного подумав, оставил свой замысел.

– К тому же, – заметила Сесилия, – у меня есть расписка мистера Харрела, следовательно, я не имею права жаловаться, разве только он откажет мне в уплате долга, когда получит свою ренту.

– Расписка! Рента! – воскликнул мистер Монктон. – Что такое расписка человека, у которого нет ни гроша? И что такое его рента, если вскоре все, чем он владел, будет распродано! А он ни пенни с этого не получит!

– Что ж, ничего не поделаешь. Я постараюсь забыть, что некогда была богаче! Если я купила свой опыт дорогой ценой, пусть он хотя бы принесет мне пользу. Позвольте мне, по крайней мере, попытаться на их примере помочь мистеру Харрелу.

И Сесилия объяснила, что хочет предложить этому джентльмену план переустройства, но мистер Монктон, едва дослушав, воскликнул:

– Он негодяй и заслужил неминуемый позор. Сейчас прежде всего надо защитить вас от дальнейших происков Харрела, ведь вы тоже можете оказаться под угрозой полного разорения. Он уже знает, чем вас запугать, и не преминет этим воспользоваться.

– Нет, сэр, теперь он не найдет у меня сочувствия.

– Не полагайтесь на себя, немедленно покиньте этот дом!

– Что ж, если так, видимо, мне надо снова переехать к мистеру Делвилу.

Такой поворот событий не входил в планы мистера Монктона. Он рискнул посоветовать ей выбрать мистера Бриггса, отлично зная, что в этом доме навряд ли объявятся опасные соперники.

– Конечно, не самое подходящее для вас место, – заметил мистер Монктон, – но это все же лучше, чем жить у мистера Делвила: о вас дурно подумают в свете. Все решат, что вы переехали только ради его сына.