Читаем Сесилия полностью

Вторая встреча была куда спокойнее, и через очень короткое время Делвил уже почти не покидал Сесилию.

Почтенный доктор, увидев, что пациентка идет на поправку, стал готовиться к отъезду из Лондона; но, стремясь делать добро не только по долгу своей профессии, вначале, по настоянию Делвила, посетил его отца, чтобы рассказать тому, как теперь обстоят дела, испросить его дальнейших указаний и похлопотать об окончательном примирении.

Мистер Делвил был тронут выздоровлением Сесилии. Ни спесь, ни злоба были не в силах заглушить в нем раскаяние – чувство, которое, при всех его слабостях, не было ему незнакомо. Однако, чуждый доброты, он недолго питал это чувство, чуждый великодушия, не умел им насладиться. Постепенно избавляясь от сожалений, он уже не так сочувствовал Сесилии и, когда его стали уговаривать принять ее, вновь вспомнил про обвинения мистера Монктона.

Сесилии сообщили об этом, и она решила сама написать этому господину, надеясь, что мучительный недуг вкупе с безвозвратной потерей друга, возможно, побудит его возместить причиненные ей страдания.

Я пишу Вам, сэр, не затем, чтобы укорять Вас. Бедствия, которые повлекли за собою Ваши происки, делают мои упреки излишними. Я пишу Вам лишь для того, чтобы просить: довольствуйтесь тем, что уже случилось, и соблаговолите подтвердить, что я не виновна в измышленных Вами преступлениях, ибо Вы опорочили меня в глаза семейства Делвилов, пока я была не замужем, а ныне я стала одной из них.

В память о давней дружбе, бывшей между нами когда-то, я шлю Вам свои наилучшие пожелания и посылаю свое прощение, если Вы сочтете нужным его принять.

Мистер Монктон, после тягостной борьбы между яростью и раскаянием, прислал наконец следующий ответ:

Тот, кто мог вообразить, что Вы преступны, должно быть, очень хотел так думать. Я всегда заботился лишь о Вашем благополучии и хотел спасти Вас от союза, который никогда не считал достойным Вас. Мне горько слышать о Ваших бедах, но я не удивлен: ждать иного от подобного брака не приходится. Однако, если мое свидетельство в Вашу защиту сумеет облегчить Вам страдания, я без колебаний заявляю, что полагаю Вашу репутацию незапятнанной.

Делвил через доктора Листера передал это письмо отцу, которого разозлило не столько вероломство, с каким он был обманут, сколько клеветнический выпад против его семьи.

Он долго совещался с доктором Листером; прозорливый врач отлично знал, на каких струнках сыграть, и ему вполне удалось обрисовать, сколь постыдно для Делвилов нынешнее положение Сесилии. В конце концов доктора уполномочили пригласить ее переехать на Сент-Джеймс-сквер. Вернувшись к больной, тот сразу передал ей приглашение, но Делвил был уязвлен тем, что отец не привез его сам; он оскорбленно воскликнул:

– И это вся честь, которую мне оказали?

– Терпение, сэр, – возразил доктор. – Если вы воспрепятствовали чьим-то надеждам, неужто вы ожидаете, что вас в ответ на разочарование осыплют благодарностями? Пусть почтенный джентльмен в мелочах поступает, как ему нравится, коль скоро в важном деле вы так ловко его обошли.

– Не чините новых трудностей, – подхватила Сесилия. – Давайте будем просить о примирении на любых условиях, какие он только захочет поставить.

– Вы правы, моя Сесилия, – ответил Делвил, – и если вы уступаете с такою кротостью, то и я не стану спорить. Вы и так слишком много претерпели из-за моего горячего нрава.