29 апреля 1780 года

Сэр,

я никогда не посмела бы напомнить Вам о себе даже письмом, если бы ныне не полагала это своею обязанностью по отношению к Вашему сыну, рискуя вызвать Ваше неудовольствие.

Когда Ваш сын покидал страну, сэр, он имел намерение по возвращении предоставить Вам самому решать, от чего ему отказаться: от своего имени или от моего состояния; но поскольку наша тайна была до времени раскрыта, к несчастью, это помешало ему воззвать к Вашему суду и умолять о прощении, а ныне возникла настоятельная необходимость в немедленном разрешении вопроса.

Будучи в разлуке с ним, я не могу своевременно получить от него указания, как мне следует действовать. Простите же меня, сэр, если я, пребывая в затруднительном положении, рискну просить Вас о распоряжениях, которыми готова безоговорочно руководствоваться.

Я хотела бы вверить себя Вашему покровительству, но опасаюсь возбудить этим Ваше недовольство. Поэтому лишь добавлю, что отец мистера Мортимера Делвила всегда будет глубоко уважаем той, которая не посмеет без его позволения подписать свое имя под заверением в том, что остается

Написав письмо, Сесилия несколько облегчила себе душу. Но хотя было невозможно предугадать, примут ли ее в замке Делвил, отъезд из этого дома являлся бесспорной необходимостью. И молодая женщина не откладывая стала готовиться к отбытию, хотя так и не решила, куда ей ехать.

Первой ее задачей было рассказать о своем положении Генриетте, но по лицу девушки стало ясно, что эта весть ее совсем не удивила.

– Для вас всегда найдется место в моей душе и всегда нашлось бы место в моем доме, если бы не злосчастные обстоятельства, что делают наше расставание неизбежным, – начала Сесилия.

– И все же вы допустили, сударыня, чтобы я от посторонних услыхала, что вы замужем и уезжаете, ведь все слуги в доме проведали об этом раньше меня.

– Не может быть! Но от кого они могли об этом узнать?

– Сперва новость привез тот лакей, что ездил к мистеру Эгглстону: он сказал, будто там все слуги толкуют лишь об этом и что в будущий четверг их хозяин приедет и поселится здесь.

Сесилия вздрогнула, услышав это крайне неприятное известие.

– И вы еще завидовали мне, Генриетта, – сказала она, – хотя меня выдворяют из собственного дома, хотя, покидая его, я не знаю, куда направиться, а тот, ради кого от него отказалась, далеко и не может ни защитить меня, ни вернуться ко мне!

– Но вы его жена! – воскликнула Генриетта.

– Да, однако мы разлучены!

Тут их беседу прервала явившаяся миссис Харрел, которой очень хотелось знать, правда или нет то, о чем судачит весь дом. Сесилия вкратце поведала обеим о положении своих дел. Миссис Харрел выслушала ее с любопытством и удивлением. Генриетта же безостановочно рыдала.

Закончив разговор, Сесилия послала за своим управляющим и велела ему как можно скорее поднять все ее счета, а затем обойти всех арендаторов в пределах двадцати миль и собрать долги со способных нынче же заплатить, наказав, однако, ни в коем случае не торопить тех, кто пребывает в нужде. Однако же денег, которые она надеялась получить по долгам, оказалось куда меньше, чем ожидалось, ибо арендаторы, пользовавшиеся ее добросердечием, не привыкли к столь неожиданным требованиям.

<p>Глава V. Решение</p>

Этими делами Сесилия занималась два дня. На третий она с нетерпением ждала ответа из замка Делвил и визита стряпчего, которого так страшилась. Вначале пришло письмо.