Читаем Серый (СИ) полностью

   семьей, всегда относившейся к ней с таким холодом.

   Единственным, о чем Рейн позволяла себе скучать, был Айрон. И хотя девушка

   отдавала себе отчет в том, что придуманный образ, существующий в ее мыслях, мало

   соответствует действительности, забыть о нем надолго было выше ее сил.

   Иногда по ночам она садилась у окна, раскрыв ставни, и любовалась звездным небом, вспоминая о доме и о месте, которое могло бы стать ее новым домом, если бы она только позволила. Именно тогда ей казалось, что стоит только закрыть глаза и сосредоточиться, и она узнает, о чем сейчас думает принц.

   Но вряд ли он хотя бы вспоминает о ней.

   Надо же, ведь Айрон уверен, что она мертва.

   И так для нее будет только лучше.

   Здесь только Рейн и ее зеленая маска, гладкая и прохладная внутри, но зато покрытая тонкими, острыми, как крошечные иглы, шипами снаружи: сверху вдоль лба и по бокам.

   Она должна будет убивать черных. И станет делать это.

   Она больше не принцесса, а они не ее народ.

   Она мейстр и намерена доказать всем и, прежде всего, самой себе, что заслуживает

   носить эту маску.

Камилла

   В то время как дворец придерживал траур, и о скоропостижной смерти принцессы

   Мортенрейн в королевстве ничего не было известно, леди Камилла все свое свободное

   время посвящала малышке Эмроуз.

   Это было, наверное, лучшее время в ее жизни. Девочка была не только очень

   послушной и милой, она проявляла склонности в игре на рояле и рисовании акварелью,

   попросила придворную швею научить ее шить платья для своих кукол, любила гулять по

   саду, и уход за маленьким садиком в ее комнате, приносил ей просто неимоверное

   удовольствие. И Камилла не могла ни радоваться, наблюдая за девочкой. Даже лорд

   Блэквул заметил, что никогда не видел, чтобы его жена улыбалась так часто и так много, как сейчас.

   Все в поместье шло своим чередом. Слуги справлялись со всем без ее помощи,

   сыновья с позднего вечера и почти до самого рассвета были заняты тренировками на

   ристалище, лорда почти не было дома, и леди почти все время была предоставлена сама

   себе.

   И еще ей приносило непередаваемое удовольствие то, что с каждым днем она все

   чаще и чаще замечала в поведении малышки жесты и мимику, как две капли похожие

   на собственные. Камилле доставало радость исполнять все прихоти своей питомицы. Она почти каждый день заказывала для нее новые прекрасные наряды, для нее делали

   невероятно искусных дорогих кукол из фарфора, одну из комнат специально для Эмри

   переделали на теплицу и запустили внутрь с полусотню разноцветных бабочек, от крошек, не больше пальца мизинца, до настоящих гигантов, размером с мужскую ладонь.

   Камилла была счастлива: наконец-то она получила то, чего хотела так долго, и что у

   нее отняли, так и не дав насладиться. Она вспоминала о Морт, но теперь мысли о старшей дочери почти не занимали ее, ведь та никогда не принадлежала ей так, как Эмри.

   Морт была упрямая, своевольная, прямая да к тому же обладала мужским характером. Она была больше похожа на своего отца, чем каждый из ее братьев. Ни женственности, ни нежности, ни обходительности. Морт предпочитала хитрости силу, и всегда шла

   напролом, даже зная, что потерпит неудачу. Это даже несправедливо, почему не Эмри

   ее родная дочь? Почему роль принцессы не досталась такому милому и очаровательному созданию?

   Камилла была почти уверена, что брак изменит Морт, и надеялась на то, что королева из нее выйдет лучше, чем принцесса.

   Во время ужина она по привычке смотрела на третий стул слева, готовясь сделать

   очередное замечание, но он теперь пустовал, серебряный сад так же опустел без Морт,

   и ее комната, откуда прежде даже днем иногда доносился грохот оружия. В остальном же, казалось, ничего не изменилось. Рана затянулась слишком быстро. И Камилла знала, что

   где-то это и ее вина в том числе.

   Шорох ее прекрасного серебристо-голубого платья напоминал хруст снега. Длинная юбка волочилась бы по полу и темно-серым ступенькам винтажной лестницы,

   одновременно огромной и узкой, массивной и в то же время невесомой, если бы Эмри

   не несла ее конец в своих маленьких пухлых ручках, одетых в голубые перчатки. Точно

   такие покрывали изящные руки Камиллы.

   Камилла родилась в знатной семье, насчитывающей ни один десяток поколений, но

   еще ее дедушка, имевший непреодолимую страсть к азартным играм и выпивке, оставил свою жену и пятерых детей без средств на существование. К тому времени, когда Камилла появилась на свет, огромный темно-синий особняк превратился в руины, а к знатной

   фамилии все чаще и чаще стали прибавляться слово "мертвецы". Старый лорд Блэквул

   был очень добр к ее отцу, когда женил своего старшего сына на представительнице

   одного из "мертвых домов", и Камилла никогда этого не забывала.

   Попав сюда впервые, когда ей было столько же лет, сколько сейчас Морт, леди

   Блэквул почувствовала, что попала сказку. И даже теперь, после стольких лет, холодная

   красота поместья все еще волновала ее. Полы в зале были из серого мрамора,

   темно-синий потолок, усыпанный крупными бриллиантами, сверкал при свете серебряных канделябров подобно звездному небу. В самом центре комнаты, в круге среди