Читаем Серый (СИ) полностью

   Всякие сомнения покинули Чета. Теперь он скорее сомневался бы в том, с какой

   стороны должно подняться солнце, чем в справедливости своей миссии.

Шая

   Уже давно она не чувствовала себя настолько хорошо. Головные боли и судороги

   прошли. Внутренности больше не скручивались морским узлом. Шая снова постепенно

   приучала глаза к нагрузкам, начиная с малого. Сначала одна страница в день, затем две.

   Сегодня она дошла уже до целых тридцати семи страниц и не собиралась останавливаться на достигнутом результате.

   Просыпаясь утром, Шая первым делом приказывала служанке открыть шторы и

   впустить в комнату как можно больше света. И теперь она даже не огорчалась плохой

   погоде. Должно быть, во всем принцесса была единственной, кто предпочитал спать ночью и бодрствовать днем. И поскольку все, даже король, были уверены, что осталось ей

   совсем недолго, никто не смел указывать ей. Она не сильно уставала, так как больше

   двадцати часов в сутки проводи на кровати, но в последнее время спала всего несколько

   часов, так как ее постоянно мучила бессонница. По ночам, когда ее глаза болели и

   слезились от долгого чтения, а уснуть она не могла, приходил Айрон, садился в кресло,

   рядом с ее кроватью и читал вслух. Он приходил каждый день, за исключением случаев,

   когда на несколько дней выезжал на охоту в соседний лес.

   Несколько дней назад принц принес альбом для рисования и набор карандашей,

   обеспечив Шае новое занятие. Правда, получалось у нее не очень хорошо, но она была

   старательной и упрямой. Не только Айрон, но и каждая из трех ее служанок признали,

   что ее собачка похожа на цветок, а не на размытую кляксу, как в самом начале. Иногда

   она просила, чтобы Айрон нарисовал что-то или сыграл ей на скрипке, и он еще ни разу

   не отказал ей, каким бы ни был уставшим.

   А еще они много разговаривали. О королевстве, серых, мейстрах, государственной

   политике, их отце, о том, что тревожило каждого из них. И Шая знала, что была

   единственной, кому разрешалось говорить о принцессе Мортенрейн. И ей казалось, что

   не только она, но и Айрон медленно идет на поправку. С другими он как обычно был

   строг и холоден, но к своей младшей сестре неожиданно стал проявляться ласковые

   чувства, неуверенно, неумело, но и это было большим шагом вперед. Шая старалась ни

   словом, ни делом не спугнуть в нем этого робкого порыва закостенелой души, а сама

   скрытно стала лелеять в душе мечту о том, что сможет прожить еще с десяток лет, потому что о большем она и просить не смела.

   Сколько же книг она успеет прочитать за это время.

   Сколько всего нового узнать.

   Освоить навык рисования, если руки и дальше будут ее слушаться.

   Быть может, даже научится вышивать крестиком, или обучиться у служанок другому

   нехитрому рукоделию.

   Жаль, конечно, что ее знания некому будет передать. Шая была уверена, что если в

   следующей жизни ей разрешат самой выбрать, кем она родиться, она выберет себе роль

   учительницы, ибо что может быть лучше, чем иметь возможность не только обретать все новые и новые знания, но и обучать других? Она знала, что это трудная и очень

   ответственная работа, но еще никогда в жизни не хотела ничего так же сильно, как сейчас заполучить ее.

   И с каждым новым солнечным днем ее надежда крепла, как крепла и улыбка на лице

   Айрона.

Морт-ен-рейн

   - Иногда мне кажется, будто серые делают это нарочно, - задумчиво проговорила Морт, стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично.

   Но Тони было не провести. Он среагировал тут же, повернув к ней свое вытянутое

   узкое лицо. В плотно прилегающей одежде мейстров со своими длинными тощими

   конечностями он напоминал огромное насекомое.

   - Делают что? - переспросил он, озираясь по сторонам.

   Они с Морт шли по самым оживленным улицам Серого. Но если раньше здесь

   действительно было не протолкнуться, и приходилось силой пробивать дорогу, то сейчас на центральной площади находилось не больше нескольких десятков серых. Измученные скукой продавцы лениво предлагали собственный товар друг другу, чтобы занять себя

   хоть чем-то.

   Девушка не ответила, и Тони повторил вопрос еще раз.

   Морт снова посмотрела по сторонам, прежде чем сказать.

   - Избавляются от истории. Жемчужный достаточно стар, чтобы хранить собственную историю, но при этом дома повсюду совершенно одинаковые, и даже взгляду не за что

   зацепиться.

   - Все старинные здания были снесены еще в первые пять лет после Разъединения, -

   без особого энтузиазма проговорил Тони.

   Морт взглянула на него, как на сумасшедшего.

   - Разве здравомыслящий человек станет по собственной воли отказываться от

   мудрости своих предков и истории своей страны?

   - Полностью отказаться от прошлого ничуть не хуже, чем жить только им одним. Ты

   ведь получила хорошее образование, верно? Расскажи мне, что черные говорят

   о Разъединении.

   - Не думаю, что это сильно отличается от того, что говорят серые, - Морт на

   мгновение запнулась и воспользовалась паузой для того, чтобы подобрать слова. Она

   даже оглядывалась несколько раз, проверяя, не следят ли за ними. Конечно, сейчас у

   серых по горло хватало собственных проблем, но нельзя ведь обсуждать такие темы у