Читаем Серый ангел полностью

Анна легла в кровать, положила фотографии на грудь и закрыла глаза. Гена принес ей привет — друзья тебя помнят и ждут; напоминание — Гришу убили; и тоску — маме без тебя плохо.

Анна сосредоточилась, и внутренний взгляд прошелся от мозга через все артерии, через сердце и печень, в вены и капилляры. Тяжелая жаркая волна очистительного адреналина вытеснила из крови вредные медикаменты. Руки вспотели. Анна открыла глаза и осмотрела ладонь — в порах проступила сукровица. В кровавом поту было все тело.

Одновременно наплыла боль и легкость очищения. Несколько минут Анна лежала, глядя в потолок. Боль уходила, накатывала облегчающая слабость и прояснение в голове.

Вот теперь можно нормально оценить все то, что с ней происходит, и то, что будет с ней дальше.

Неприятно резко в боксе прозвучал голос Аристарха:

— Аня, что с тобой?

Анна подняла рукав медицинского халата и показала компьютерному монитору руку в струйках сукровицы. Она счастливо улыбалась, объясняя свое состояние:

— Я вывела из организма все последствия ваших экспериментов, Аристарх Кириллович. Объясняю — я перешла на другой уровень самоконтроля. И я не забеременею от Лёнчика даже при искусственном оплодотворении. Если вы меня не выпустите в ближайшее время, у меня съедет крыша. — Кровавый пот высыхал на теле, и Анне показалось, что она готова взлететь от приходящей легкости… Только сильно зудела кожа, необходимо было встать под душ. Аня приподнялась, села в кровати и посмотрела в экран. — Чтобы у меня не произошло сдвига в психике, я вгоню себя в кому, и вы будете получать в несколько раз меньше моих анализов.

В своем кабинете Аристарх передвинул курсор «мыши» на руки Анны и сделал максимальное увеличение. Он четко увидел подсыхающие разводы сукровицы на коже. И оценил ситуацию.

— Я понял твои требования.

Узнав о «выздоровлении» Анны, в поселке устроили празднество. Таня Толстопопик закатила банкет в офицерской столовой. Пришло человек пятьдесят. Все искренно радовались, тянулись бокалами для чокания, говорили Анне комплименты.

Аня выглядела заторможенной. Она блаженно улыбалась и почти все время молчала, слушая гомон радующихся друзей.

Главное, чего она боялась — слишком рано выплеснуть накопленную за год ненависть. Ни Лёнчик, ни Аристарх так до конца и не поняли, чего ей стоило прожить столько времени в несвободе. Генерал практически всю жизнь существовал в военной системе, Лёнчик обрел мозги в тюремной ситуации. Они изнутри были не свободны и не могли оценить свободолюбия другой личности.