Они ели, смеялись и шутили, поддразнивая друг друга старыми колкостями, которые придумали в приюте и отточили в копыте. Утреннее солнце поднималось выше, и рассветный ветер превратился в предсмертно-шепчущий бриз. Шакал не говорил, зачем позвал их сюда. Пока не говорил. Он наслаждался тем, что его друзья были рядом с ним и они все были почти пьяны от усталости и пили пиво на завтрак. Утро подходило к концу слишком быстро, слишком мало времени оставалось до того момента, когда он расскажет им о своих намерениях, и их отношения изменятся, быть может, навсегда. Если все пойдет как запланировано, Шакал станет вождем, друзья помогут ему возвыситься. И поддержав его вызов, поднимут его выше и простой, чистой дружбы. Преломляя с ними хлеб и обмениваясь тумаками на стене, Шакал обнаружил, что никуда не спешит.

Но ничто не длится вечно.

– Так что? – спросила Блажка сквозь отрыжку. – Зачем мы здесь собрались?

Шакал мотнул головой, глянул на каждого поочередно, всмотрелся в их выжидающие лица. Он сделал последний глоток из кувшина и отставил его в сторону, наклонился вперед и уперся локтями в колени. Глубокий вдох, который должен был помочь ему сказать простые слова, застыл у Шакала в груди.

Внизу, во дворе к воротам тоннеля приближался свин. На нем сидели двое. Один из них крепко обхватил рукой второго, и, хотя обе фигуры были знакомы, видеть их вместе было пугающе странно. Даже неестественно.

Колпак и Синица.

– Куда, мать его? – выругался Шакал, с трудом поднявшись на ноги и сбросив кувшин вниз.

– Шак!

– Брат, ты что?..

Не обратив внимания на возгласы друзей, Шакал схватился за тальвар. У него не было времени собирать оружие, да он и не смог бы сейчас зарядить арбалет. Ему нужно было только добраться до Колпака раньше, чем он войдет в тоннель. Ринувшись бегом по стене, Шакал сбил сопляка-караульного с ног. По лестнице он бежал, перескакивая через ступеньку, а достигнув середины, спрыгнул вбок, чтобы приземлиться точно в грязь. Колпак был уже почти у стены, и Шакал устремился наперехват. Заскользив перед входом в тоннель, он вытащил тальвар, сбросив ножны на землю. Колпак натянул поводья и остановился. Его лицо, разумеется, ничего не выражало, но Шакал смотрел не на него.

Синица сидела на варваре поникшая, потупив взгляд. Когда свин остановился, она медленно подняла глаза, будто внезапное появление Шакала не вызвало у нее никакого интереса. Какой бы она ни видела свою судьбу в руках похитителей, Синица была к ней равнодушна.

– Ты что делаешь, Колпак? – с вызовом спросил Шакал.

– Увожу ее, – ровным голосом ответил Колпак.

– Куда?

Мертвенные глаза на лице Колпака не моргали. Черт, да и моргал ли он вообще хоть когда-нибудь? Ответа не было.

– Куда?!

Свин Колпака завизжал и отпрянул от гневного крика Шакала, но сидевшие на нем не отреагировали.

По-прежнему без ответа.

Сквозь горячую пульсацию крови в ушах Шакал услышал, что Овес и Блажка подошли к нему сзади. К его предплечью протянулась рука, он не знал, чья именно, но он резко отстранился.

– Стой где стоишь, Колпак, – удалось Шакалу процедить сквозь стиснутые от ярости зубы. Он опустил тальвар и решительно прошагал мимо свина.

– Не дайте ему уйти! – прокричал он через плечо.

Шакал распахнул дверь зала собраний и бурей ворвался в общую комнату, едва замечая сопляков-дневальных. Через пустую комнату голосования прошел к своему месту. Схватил топор со стола и запустил его в пень позади места Ваятеля, и в мгновение, когда лезвие вонзилось в дерево, пень возвестил о сделанном Шакалом выборе.

Глава 18

Атмосферу за столом пронизывали противоборствующие течения. Отяжелевшие веки нависали над стиснутыми челюстями, руки с поникшими плечами резво барабанили пальцами по столешнице, одни кувшины быстро осушались, другие стояли нетронутыми. Никто не смотрел ни на пустое место Обхвата, ни на занятое место Шакала. Взгляды либо впивались в поверхность стола, либо косились на Ваятеля.

Копыто выживало благодаря распорядку. Упражнялось в езде, ходило в патрули, защищало лагерь, тренировало сопляков. Все это выполнялось в строгой последовательности, день за днем. Накатит неотвратимый хаос, если пренебречь хотя бы одной из мелких задач, которые удерживают однообразное существование от зарождающегося безумия. Уль-вундулас требовал бдительности, твердости и непоколебимой выдержки. И все же эта земля преподносила испытания. Голод, набеги орков, Предательская луна – все это случалось внезапно, и опасности копыто должно было отвечать так же неизменно, как и в спокойное время. Угрозы нужно было встречать быстро и решительно. Жестоко. Только так можно было выжить в Уделье.

В последнее время строгий уклад жизни Серых ублюдков часто нарушался. Гарсия. Батайят. Штукарь. Синица. Смерть Обхвата. И копыто не отвечало достаточной готовностью. Прочную основу режима сотрясали события, но Ваятель не позволял отвечать привычной силой. Его чума более не была заразной, но его коварство передалось всем.