— Вряд ли, после того, как ты прислала им мою селезенку.

— Он не устает напоминать мне об этом. — Греттен повернулась к Сьюзен. Та вновь излучала спокойствие и достоинство, а недавней стычки как не бывало. — Так на чем мы остановились?

У Сьюзен голова шла кругом. Если ее сейчас вырвет, она уронит себя в глазах присутствующих?

— Что?

— Ты брала у меня интервью, голубка! Для своей газеты.

И тут ее осенило. Теперь-то она знает, что спросит у этой кровопийцы.

— Какое ваше любимое кино? — выпалила Сьюзен, внутренне ликуя. Попробуй-ка ответить сходу! Попробуй-ка сумничать! Уорд победно откинулась на спинку стула.

Греттен не задумалась ни на миг.

— «Банда аутсайдеров» Годара.

О-па! Вот это неожиданность! Сьюзен вопросительно взглянула на Шеридана, даже не пытаясь скрыть растерянность.

— Но ведь это любимый фильм детектива Шеридана, — промямлила она.

— Между собой можем называть его по имени, — разрешила Греттен. — Я видела Арчи голым.

— Вы что, обсуждали с ней творчество Годара? — спросила Сьюзен Шеридана.

— Нет, — ответил он. Латунный пенальчик был снова на виду.

Лоуэлл невинно улыбнулась.

— Какое любопытное совпадение вкусов! У вас есть ко мне еще вопросы?

Журналистка увидела Греттен в новом свете. Она слышала, что руки этой женщины испачканы в крови двухсот человек, но не верила такой чудовищной цифре. Не верила до сегодняшней встречи.

— Что вы можете сказать о человеке, известном как «послешкольный душитель»?

Греттен засмеялась, издав низкие горловые звуки. Похожий смех был у актрисы Бетт Дэвис — одновременно эротичный и смертельный, будто при раке легких. Наверное, Лоуэлл потратила годы на то, чтобы научиться так смеяться. И надо сказать, ее усилия не пропали впустую.

— Хочешь, чтобы я полезла в чужую душу ради тебя? Извини! Ничего не выйдет!

— Но вы же оба серийные убийцы, — любезно подсказала Сьюзен.

Греттен покачала головой:

— Я не то, что он.

— Неужели?

— Скажи ей, Арчи!

Речь Шеридана казалась неестественно заторможенной.

— Ему не нравится убивать. А Греттен нравится.

На лице Лоуэлл появилась холодная улыбка.

— Понимаешь? Кофе черный и кофе со сливками.

— Но вы же не убивали детектива Шеридана, — настаивала журналистка.

— Нет, убивала! — Греттен вновь обнажила в улыбке безукоризненные зубы.

Самая жуткая из всех виденных Сьюзен улыбок. Она вдруг ощутила бескрайнюю нежность к Арчи и тут же пожалела об этом, поскольку Греттен наверняка догадалась по ее глазам.

— Он уже отверг тебя, голубка? — сочувственно улыбнулась Лоуэлл. — Тебе будет очень обидно. Ты ведь не привыкла получать от ворот поворот, верно? Ты уверена, что твое могущество в сексе, но оказывается, это не так.

— Греттен, — предостерегающе произнес Арчи.

— А хочешь знать, что сближает людей больше, чем секс? — Она косила на Шеридана порочными глазами. — Жестокость!

У Сьюзен пересохло во рту.

— Вы обо мне ничего не знаете.

— Тебя привлекают зрелые мужчины. Наделенные властью. Те, что сильнее и влиятельнее, чем ты. Женатые. С чего бы это, голубка, хм-м? — Греттен хитро склонила голову набок, и Сьюзен видела, как в ее глазах промелькнула догадка, а губы разошлись в понимающей улыбке. — Сколько тебе стукнуло, когда умер отец?

У Сьюзен перехватило дыхание. Кажется, она вздрогнула? Сильно-сильно сжала в кулаках большие пальцы под столом, чтобы болью остановить слезы, готовые вот-вот выступить. А когда отлегло, встала, наклонилась над столом и уперлась костяшками пальцев в холодную алюминиевую поверхность, глядя в глаза Греттен.

— Пошла ты к черту! — с ненавистью бросила Сьюзен убийце. — Мерзкая, кровожадная сучка!

Греттен спокойно улыбнулась.

— Подобная неуравновешенность характерна разве что для гормональных взрывов переходного возраста. Так кому из школьных учителей ты отдалась первому? Английского языка? — Она вопросительно выгнула бровь. — А может, драматургии?

Сьюзен задохнулась от ярости. Почувствовала, как по щеке скатывается слеза, и это взбесило еще больше.

— Откуда тебе… — начала она и тут же зажала рот рукой, чтобы остановить готовые вырваться слова. Но было слишком поздно.

Арчи медленно повернул голову и, удивленно наморщив лоб, посмотрел на журналистку широко раскрытыми глазами.

— Учитель драматургии кливлендской школы? Рестон?

— Нет, — выдавила Сьюзен.

Греттен покачала головой, с улыбкой глядя на Шеридана.

— Классическое отпирательство, как по учебнику психологии.

— Сьюзен, — произнес детектив суровым начальственным тоном. — Немедленно отвечайте — вы вступали в половые отношения с Полом Рестоном, когда учились в кливлендской школе?

Греттен победно прищурила голубые глаза. Гейм. Сет. Матч.

Сьюзен хохотнула, издав жуткий безумный смешок, затем плотину прорвало. Хлынули горячие слезы унижения, она съежилась, попятилась, судорожно хватая ртом воздух, нащупала за спиной кнопку электрического зуммера, а когда дверь, дернувшись, отперлась, бросилась вон из комнаты.

Глава 32