Читаем Сердце фейри полностью

— Они сожгли ее за поклонение дьяволам. Она горела почти час, потому что стоял туман, и они снова и снова разводили огонь. Мне повезло, что они не захотели сжигать ребенка.

Он посмотрел на нее.

— Они сожгли любимицу фейри?

— Не думаю, что она была любимицей. Она знала, что наш мир не будет прежним, если она оставит обычаи.

— И за это ее сожгли, — покачал головой Камень. — Они — варвары.

— Доброта есть и во тьме. Мой отец забрал меня из моей деревни и привел домой. Он принял меня как дочь, сказал своим детям, что я наравне с ними. Есть и такие люди, как он, но проще заметить плохое.

Камень хмыкнул.

— Ты по-особенному видишь мир.

— Как это?

— Даже плохое делаешь положительным. Не хочешь ни о ком думать плохо, даже о тех, кто виноват перед тобой. Я таких созданий еще не видел.

Сорча поежилась, брызги холодили ее лицо.

— А ты? Как бы ты расправился с мертвой матерью и теми, кто тебя предал?

Его словно ударили. Он отвел взгляд, сжал кулаки в гневе. Стиснул зубы.

— Месть.

— Месть? — Сорча покачала головой. — Что в ней хорошего?

— Душе будет спокойнее, если стереть тех, кто причинил боль.

— Душе спокойнее не станет, жестоко даже предлагать такое. Месть не дает проявиться милосердию.

— Ты проявила бы милосердие тем, кто убил твою мать?

— У тебя есть опыт, — она искала в его глазах правду, нашла боль, которую узнала. — Что с тобой случилось?

— Фейри — не добрые существа. Нам не позволено показывать слабости.

— Брауни приняли Боггарт в семью с готовностью. Даже после того, как она пала и вернулась, поджав хвост. Так что твой народ допускает слабость, Камень.

Он вздохнул, и это задело струны ее сердца.

— Туата де Дананн не допускают слабость. Низшие фейри куда… — он не мог подобрать слово.

— Добрее.

— Добрее, — кивнул он. — Да, они умеют прощать, а я не могу сказать такого о своем народе.

— Они не могут простить? Или не хотят?

Он коснулся раны из кристаллов на шее.

— Я не хочу отвечать на это, Сорча.

Она невольно смотрела на его горло. След был знакомым, но она не могла определить, откуда такая рана. Она видела, как мужчину почти обезглавили, и его семья принесла его к ней, надеясь, что она поможет. Она не могла вернуть его. Но след был не таким.

Она вспомнила красную кожу, паутину синяков, пустые глаза вора, что оказался не в том месте не в то время.

Сорча была слишком юной, чтобы понять, что повешенный мужчина мертв. Она выбежала из толпы, попыталась помочь ему встать. Вопли толпы преследовали ее сильнее, чем мертвый взгляд мужчины.

Она встала на колени, повернулась к Камню, глядя на его шею. Она дала ему время отпрянуть, отодвинуть ее руку, остановить.

Он не стал.

Ее пальцы коснулись холодных кристаллов. Они были гладкими, как отполированные камни короны. Она прижала пальцы к трещине. Холодная магия покалывала под ногтями, она обводила линию на его шее.

— Одни из первых, — прошептала она.

— Как ты поняла?

— Камни ощущаются старыми.

— Стерлись от времени и стихий.

— Тебя повесили, — поняла она. — Я узнаю эти следы, хоть не понимала раньше. Как ты выжил?

Его ладонь легла под ее рукой, касаясь кожи возле кристаллов.

— Я не надеялся. Кристаллы мешали меня убить. Я висел три дня, и меня срезали.

— Что ты сделал?

— Существовал.

Сорча покачала головой.

— И все? Жизнь — не повод убивать кого-то.

— Это было ради семьи.

— Семьи? — шок сотряс ее тело, она села на пятки. — Твоя семья это сделала?

— Я говорил, что Туата де Дананн не прощают слабость.

— Слабость? Разве это слабость?

Она бросилась вперед в гневе. Ее пальцы обвели острые края кристаллов на его лице. Она коснулась линии на краю его бритого черепа.

— Это метка смельчака, пережившего много сложностей.

Ее палец скользнул к кристаллам над его лбом.

— А это след начала пути, — она скользнула пальцем вокруг его глаза, остановилась на скуле. — Метка познания себя, — возле губы кристаллы мешали ему улыбаться или говорить. — Смелости, — ее большой палец задел его подбородок. — Упрямой гордости.

Он рассмеялся:

— Упрямой?

— Я узнаю знакомые изъяны.

— Да, ты упряма, человечек.

— Настолько, что не сдамся и приведу тебя с собой. Мне нужно спасти семью, Камень.

Он зарычал, она вскрикнула, когда его руки обвили ее и усадили на его колени. Он смотрел, окружив ее кристаллами и запахом мяты.

— Ты не хочешь оставить это проклятое приключение?

— Оно не проклятое. Меня послала Мака! Я заключила сделку, Камень. И она не позволит мне оставить это дело.

— Мака, — проворчал он. — Она назойливая. Слишком интересуется людьми, если спросишь меня.

— Не спрашивала.

— Не стоило заключать сделку с Макой.

— Только так можно спасти мою семью, — она прижала ладонь к целой стороне его лица, глядя на острые края. — Я не пожалею, что заключила сделку, ведь повстречала волшебный народ, чудесную землю и место, полное радости. Иначе я этого не увидела бы.

Он склонил лицо к ее ладони. Свет искрился на краях кристаллов, чуть не слепил ее.

— Я рад, что ты запомнишь это место с теплом.

— И она привела меня к тебе.

Камень напрягся в ее руках, его глаза открылись и прожигали ее душу.

— Зачем ты так говоришь?

— Ты — самый интересный мужчина из всех, кого я встречала.

— Монстр.