Читаем Сердце фейри полностью

— Логично. Ты замечаешь то, чего не видят многие люди.

— Почему ты пахнешь мятой?

Он снова рассмеялся.

— Ты это не оставишь, да?

— Я должна утолить любопытство.

Она смотрела, как он протягивает руку. Странно, что он так быстро менял поведение со злого на вежливое. Он должен заработать прощение, и простой доброты не хватит. Сорча вскинула бровь.

— Я отвечу, — объяснил он, — если пройдешь со мной.

— А завтрак? — спросила она, обвивая рукой его предплечье. Кристаллы ощущались под тканью его белой рубахи.

— Ты не хочешь есть.

— Я редко пропускаю еду. Я не откажусь от хорошей еды, даже если общество может испортить аппетит.

Смех зазвенел в ее ушах, он вел ее от замка.

— Ты плохого мнения обо мне, да?

— Наоборот. Я уважаю тебя и расстраиваюсь, когда ты не совпадаешь с моими ожиданиями.

— Ах, и что это за ожидания?

Они прошли на тропу, что вела к океану. Холодный осенний воздух жалил ее щеки, ее нос стал красным. Она любила это время года в Уи-Нейлле. Трава становилась коричневой, листья пылали как ее волосы. Хоть она скучала по лету, осень занимала особое место в ее сердце.

Как долго ее не было?

Она сморгнула слезы и выдавила улыбку.

— Если я расскажу о своих ожиданиях, ты попытаешься им соответствовать. И как тогда я увижу настоящего тебя?

— Настоящего меня?

— Ты не такой пугающий, каким пытаешься казаться.

Мышцы под ее ладонью напряглись.

— Почему ты так говоришь?

— Уна говорит, ты оставлял мне подарки, — она придумала только это. Сорча не верила, что он оставлял их. Боггарт и другие брауни были добрыми. Они любили видеть ее счастливой.

— Да, ромашки сложно получить в это время года.

Она застыла, ее ноги забыли, как двигаться. Сорча смотрела на него, раскрыв рот. Он замер, когда ее ладонь соскользнула с его руки, и посмотрел на нее с вопросом.

— Это был ты? — прошептала она.

Он покраснел.

— Идем. Если опоздаем, ты пропустишь это.

— Что пропущу?

— Свой сюрприз.

— Я думала, это был просто завтрак!

— Немного больше, — он покачал головой и протянул руку. Он торопил ее с решением.

— Я… — она посмотрела на его руку, потом на его лицо. — Зачем ты это делаешь?

— Я думал, это очевидно, — он посмотрел на ее губы, синие глаза вспыхнули эмоцией, которую она не могла — не стала бы — назвать.

Сорча не могла ответить. Она обхватила его руку. Ее пальцы скользнули по выступам и впадинам, по шершавым мозолям под шелком рубашки. Они дрожали от контакта. Если он спросит, она скажет, что замерзла.

Он не спросил.

Они брели по полям, солнце розовело на горизонте. Проснулись птицы, пели друг другу песни. Хоть было прохладно, на небе не было ни облачка.

— Скорее, — пробормотал он.

Они ускорились, забирались на камни, шли по водорослям. Он удерживал ее весь путь, не давая упасть в песок.

Его ладони обжигали ее бока, хоть он не трогал ее. Сорча поражалась его силе. Он мог поднять ее, не выглядя уставшим, не показывая усилий. Его ладони могли обхватить ее талию.

Как он мог быть таким сильным? Как могли существовать такие создания, а люди не знали?

Она покачала головой, поднимаясь по каменистому выступу. Она перевела дыхание, оглянулась на него, он присоединился к ней.

— Куда теперь?

Он указал за нее. Сорча повернулась и охнула.

Водопад спускался с утеса в широкий пруд. Морок скрывал это от нее, пока она чуть не упала с края. Она даже не слышала грохот воды. Белая пена бурлила там, где вода встречалась с неподвижным прудом.

Камни торчали до неба, мох покрывал гранит. Они тянулись, сколько ей было видно. У основания белые лошади топали ногами в ряби воды и вскидывали головы.

Она такого еще не видела.

— Красиво, — прошептала она.

— Я подумал, что тебе понравится.

— Да. Это диковинка в мире, где много красоты.

— Уже лучше, — прошептал он ей на ухо. — Ты доверяешь мне, Сорча?

— Немного.

Его смех плясал по ее коже пузырьками ощущений.

— Ах, нужно больше. Насколько ты доверяешь мне?

— Достаточно.

— Закрой глаза.

Она напряглась, но послушалась. Любопытство всегда доводило до беды, и она не отступит. И, казалось, он заинтересован сильнее, чем показывал.

Странно, но она не думала, что фейри мог так завладеть ее вниманием. В ее городе было много мужчин, но они не были интересными. Не были странными. Необычными.

Слова звенели в ее ушах. Конечно, странная дочь ведьмы, повитуха, мечтающая о большем, полюбила невозможного мужчину.

Его руки обвили ее, грудь прижалась к ее спине. Она двигалась от его дыхания, покачивалась на его волнах.

Она охнула, когда его пальцы обвели ее подбородок. Он очень нежно касался ее. Словно она могла разбиться от его выдоха.

Его пальцы задержались на ее упрямом подбородке, соединились и легли на ее нижнюю губу. Легкое прикосновение к щекам, его большие пальцы прижались к ее челюсти.

Он легонько задел ее веки.

— Твои ресницы похожи на перья, — шепнул он ей на ухо. — Я знаю мало поэзии для таких женщин, как ты. Я не могу даже сравнить твое тело с произведением искусства, не могу спеть песню возлюбленных в скрытой роще. Мой опыт ограничивает мои слова и таланты.

— Я никогда не хотела поэзию, — она тихо вздохнула. — Я хотела того, кто увидит меня настоящую.