Читаем Сердца четырёх полностью

Тай повесил трубку. Эллери смахнул пот со лба. Ф-фу-у, еле выскользнул. Неопытный ученик в лаборатории любви, он только-только начал понимать, какой мощной магнетической силой обладает настоящая страсть. Нет, к черту этого упрямца, нельзя ему поддаваться. Но в глубине души ему было жутко стыдно.

Из всех черных штучек, которые он проделывал ради раскрытия истины, эта была наичернейшая.

Тяжело вздохнув, Эллери пошел опять к своим тостам, «Гаданию на картах» и описаниям звездных тусовок. В дверь позвонили. Он машинально развернулся и побрел к двери. Открыл. Там стояла Бонни.

— Ну-ну, Бонни, входите, — сказал он.

Она вся светилась. Впорхнула в комнату и подпрыгнула на его софе. В глазах плясали чертики.

— Какой великолепный день! — щебетала она. — Правда? Мистер Квин, у вас красивый халат. А за мной опять ехала та черная машина. Но не это важно. Сегодня произошло просто чудо!

«Ну а она с каким сюрпризом пришла?» — обреченно подумал Эллери и медленно закрыл дверь. Но нашел в себе силы изобразить улыбку.

— В этом деле есть одна приятная сторона — я каждый день встречаюсь с самой красивой девушкой на свете.

— И самой счастливой, — добавила Бонни. — И вы пытаетесь соблазнить меня такими избитыми комплиментами? Знаете, мне сразу стало так легко! — И она, как маленькая, еще попрыгала на софе. — А почему вы меня не спрашиваете, что это такое?

— Что — «что такое»?

— Что это за потрясающая вещь!

— Ну и что же это?

Девушка открыла сумочку. Эллери внимательно наблюдал за ней. Ни косметика, ни веселость не могли скрыть, как она извелась. На щеках серые впадины, под глазами — фиолетовые круги. Сейчас она была похожа на тяжелобольного, которому врач сказал, что он будет жить.

Бонни достала конверт и протянула его Квину. Он взял его, сдвинув брови. Почему получение очередного предупреждения произвело такой необыкновенный эффект? Вот оно что. Если он не ошибается, четверка пик означает...

— Можете тот желтый лист не искать, — игриво сказала Бонни. — Я и так помню все карты наизусть.

«Не имей больше никаких дел с человеком, в котором ты сомневаешься». Ну разве это не замечательно? Эллери сел напротив, уткнувшись глазами в конверт.

— Вы не рады, — заметила Бонни. — Только не знаю почему.

— Наверное, не понимаю, что тут такого замечательного.

Она страшно удивилась:

— Но ведь это же четверка пик — «не имей никаких дел с человеком, в котором сомневаешься». Как вы не видите? Ведь я думала, что вчерашнюю карту прислал Тай.

Эх, Бонни, Бонни. Сначала Тай, теперь ты. Да, только очень жестокий человек мог бы решиться погасить этот свет в глазах. Первый проблеск радости за эту бесконечно долгую неделю сомнений, мук, смертной печали. Но ведь надо! Просто жизненно важно стереть это счастливое выражение с ее осунувшейся мордашки. Был какой-то миг слабости, когда Эллери прельстился мыслью сказать ей правду. Если он верно оценивает ее характер, она сумеет сдержаться. Но пожалеет Тая. А если узнает Тай... И Эллери собрал нее свое мужество, подпустил в голос оттенок пренебрежения и заговорил:

— Вы сказали, что думали, что вчерашнюю карту нам прислал Тай. По-видимому, вы больше так не считаете. Что же заставило вас переменить мнение?

— Ну как же? Вот эта карта — та, что вы держите в руках.

— Не улавливаю логики.

Бонни вскинула голову.

— Вы меня дразните. Поймите, единственный человек, в ком я могла бы усомниться — и действительно сомневалась, — это Тай.

— Ну, что из этого?

— Неважно, кто послал эту карту, важно то, что он предупреждает меня — не имей никаких дел с Таем. И вы не понимаете? Ведь это освобождает Тая от всяких подозрений. Разве стал бы он предостерегать меня против самого себя, если б действительно стоял за всем этим?

Опять порозовевшая, блистательная, прекрасная, она с победным видом смотрела на Эллери.

— При некоторых обстоятельствах стал бы, — ответил он.

Улыбка мелькнула и скрылась. Бонни опустила глаза и принялась теребить ручку своей сумочки.

— Наверное, вы знаете, о чем говорите, — тихо произнесла Бонни. — А я... я в таких вещах не разбираюсь. Мне просто показалось, что...

— Он поступил чертовски хитро, — сказал Эллери безразличным тоном. — Он знает, что вы его подозреваете, и для того, чтобы рассеять эти подозрения, отправил вам это послание. Сработало!

Не в силах вынести ее вида, ее каменной неподвижности и зрелища намертво вцепившихся в сумочку побелевших пальцев Эллери встал. Она подняла на него горестный вопросительный взгляд, и у Эллери возникло такое ощущение, будто бы он только что совершил страшное преступление.

— Вы и правда считаете, что это Тай? — упавшим голосом пробормотала Бонни.

— Подождите меня. Я вам это докажу.

Он прошел в спальню, закрыл за собой дверь и быстро переоделся, стараясь выбросить все мысли из головы — так было полегче.

* * *

Они приехали на киностудию «Магна». Бонни загнала свой родстер в гараж, и Эллери спросил:

— Где костюмерная Тая?