Читаем Серая мышь полностью

— Так я говорю: понравился тот немчура Стаху, оставили его жить. Ну, конечно, не за красивые глаза и не за то, что он был художником, как и Петро. Художник он оказался особенный, редкий; из-за этого дара он и попал к нам в курень, бежал от своих, те хотели пустить его в расход. Ох и талант! — Юрко с сожалением взглянул на пустую бутылку.— Любую печать намалюет лучше

настоящей! Какие документы может сделать! И Стаху, и мне, и тебе, Улас. Я уж не говорю про твоих и моих — им в первую очередь. У него этих документов и разных удостоверений — целая пачка. Голова! Знал, что когда-нибудь все пригодится. Смеется: «Гитлер капут, а мы с этим жить будем!» И потряхивает пачкой документов. Вот немчура! Как такого не оставить в живых!

Юрко поднялся.

— Ну, собирайтесь, а я пойду торопить своих.

То была у нас с Галей последняя ночь, почти до самого утра мы собирались, все обдумывали, где и как нам лучше встретиться, если вдруг не выгорит вариант Юрка; остановились на церкви святой Варвары,— единственное место, которое мы знали в Вене.

— Каждый день я буду приходить туда молиться,— несколько раз повторила Галя.

Лишь под утро мы уснули, последний раз вместе…

22.

Джулия в нашей семье слывет большой домоседкой; такой она была и в молодости — дальше пригорода Торонто или, в крайнем случае, юга нашей провинции ее, бывало, не вытащишь. Поначалу мне казалось — это от бережливости; отказываясь куда-либо ехать, она обычно говорила: «Дома полно работы, да и на те деньги, которые я потрачу на дорогу, лучше куплю что-нибудь детям». Она у меня из тех немногих канадок, что даже у наших соседей в Штатах за всю жизнь ни разу не побывали. Мне же путешествия не так самому были интересны, как хотелось доставить удовольствие детям; наверное, поэтому Джулия всегда меня отпускала и не очень ворчала: хоть мы работали вдвоем всю жизнь, но едва сводили концы с концами. Как-то подвернулась недорогая поездка в Лос-Анджелес; недорогая потому, что в середине лета в Калифорнию, где в это время стоит тропическая жара и сушь, мало кто из туристов осмеливается ехать, и авиафирмы продают билеты на самолеты дешевле. Меня тоже не очень радовала перспектива путешествия туда в такую пору,— в Лос-Анджелесе от фантастического скопления автомобилей над городом висит ядовитый смог, и людям со слабым здоровьем врачи рекомендуют носить противогазы, но очень уж хотелось, чтобы мои дети не по телевизору, а в натуре видели настоящий «Диснейленд», известный во всем мире сказочный парк для детей.

И вот мы втроем, я, двенадцатилетний Тарас и тринадцатилетняя Джемма, в полдень ступили на это поистине сказочное, раскинувшееся на сотни акров, клубящееся могучей тропической зеленью плато. Откровенно говоря, я пожалел, что с нами не было Калины,— ее мы, как самую маленькую, оставили с Джулией,— она бы все оценила с большим восхищением и восторгом. Тарас и Джемма с детства вырабатывали у себя сдержанность и, даже восторгаясь, не очень-то проявляли свои чувства, больше того — пытались скептически относиться к этой фантастической сказке. Так, когда мы плыли на катере по текущей через тропический лес реке, зеленоватой, пропахшей гниющими водорослями, Джемма сказала:

— Все как-то тяжеловесно, мало тропических красок. У Гогена их куда больше.

— Зелень здесь настоящая,— заметил я, сердясь на то, что эту тринадцатилетнюю девочку мало что удивляет,— наоборот, даже настраивает на скепсис.— И причем здесь Гоген?

— Еще бы; при таком благодатном климате создать видимость джунглей — раз плюнуть!

Справа от нас из воды показалось семейство бегемотов — мама, папа и двое малышей,— они разинули огромные пасти, но, увидев катер с людьми, скрылись под водой.

— Отвратительные чудовища! — брезгливо передернулась Джемма.

— Да они не настоящие,— усмехнулся Тарас.— Все здесь создано усилиями науки, техники и современнейшей электроники. Фантазия конструкторов.

— Откуда тебе это известно? — снова рассердился я.

— Читал,— усмехнулся Тарас.

— А вот крокодилы настоящие,— кивнула на берег Джемма; на коричневом песке уютно подремывали трехметровые толстые крокодилы.

— Ха! То же, что и бегемоты,— возразил Тарас. Но Джемма не сдавалась, у нее еще тогда, в детстве, рождалась привычка — всегда, даже в спорах, брать верх над другими, даже и в тех случаях, когда она не права.

— Настоящие, настоящие! Посмотри, какие у них пасти и зубы, как они сонно зевают, смеживают глаза,— повторяла она и, когда Тарас старался доказать ей обратное, обращаясь за помощью ко мне: — Скажи ему, папа!

Мне не хотелось, чтобы от моих детей так рано уходила вера в сказку, поэтому я уклончиво ответил:

— Пусть кое-что здесь и создано человеком, но все это может вполне конкурировать с самыми совершенными творениями природы. Сейчас вы в этом убедитесь.