Кучер вскочил, ещё энергичнее заработал хлыстом. Полицейские спешились у шлагбаума и, кто положив ружья на полосатое бревно, кто с колена, дали залп. Кони неожиданно резко свернули к левой обочине. Шамсолла не смог их удержать и сам кубарем полетел с козел. Карета накренилась и с треском опрокинулась. Полицейские было бросились в ту сторону, но австрийские солдаты по команде офицера уже выскочили вперед, к пограничной линии. Передние опустились на одно колено, взяли ружья на изготовку, задние, стоявшие в полный рост, тоже припали к прицелам. Так и замерли.

Лейтенант выругался, однако пересечь границу не решился. Для начала потребовал выдать ему беглецов, на что австрияк ответил, что пока документы путешественников не будут проверены, ни о какой выдаче и речи не может быть. Кроме того, для этого необходим специальный приказ, а пока господину лейтенанту во избежание международного конфликта следует вернуться на свою территорию. Лейтенант помянул всех чертей, их хозяина и направился назад.

Между тем из опрокинувшейся кареты первым выбрался Массена, помог вылезти Жанне – та громко охала и держалась за голову. Затем Андре подхватил Сен-Жермена. Графу, по-видимому, досталось больше других. Он громко постанывал. Оттолкнув Массена, первым делом бросился к Жаку. Тот упал на живот с подвернутой под себя левой рукой, правая была откинута в сторону. Его затылок был напрочь размозжен пулей. Все трое встали возле бездыханного кучера. Наконец Андре перевернул его на спину, подложил под затылок платок. Ткань неторопливо начал пропитываться кровью. Пятно ширилось, превратилось в подобие нимба… Граф, все также постанывая, встал рядом с телом на колени, закрыл Шамсолле глаза, сложил ему руки на груди и неожиданно громко и пронзительно выкрикнул «Хик!», следом через секундную паузу «Пхет…».

Потом зарыдал.

Часть третья

Королевство тайн

Глава 1

Почту слуга графа Сен-Жермена Карл привез из Бальцерса утром – тогда же он встретился с посланцем великого мастера общества «Канноников святого Храма Иерусалимского», который наконец решился переслать с доверенным человеком некую, имеющую широкое хождение среди нынешних масонов и примкнувших к ним последователей тамплиеров легенду, якобы объясняющую древность их общества и его незримое существование в веках. Отношение к этому ценнейшему документу в разных ложах разное, но все уставы сходятся на том, что теперь, по крайней мере, стал ясен духовный источник тяги всех людей к свободе, к знаниям, к свету, возвещать о которых были призваны братья.

Познакомившись с сопроводительной запиской, приложенной к запечатанному четырьмя герцогскими печатями, с пламенеющей звездой на лицевой стороне пакету, Сен-Жермен усмехнулся и оставил чтение этого наконец-то истребованного свидетельства на потом. На вечер… Он испытывал откровенное недоверие к этому документу, который, по мнению большинства братьев, объясняет все и вся и вносит необходимую «историческую» струю в миф о великом строителе иерусалиского храма по имени Хирам или Адонирам.

Сен-Жермен такого не знал. Представьте, дорогие братья, ни разу не свиделся с древним зодчим на путях-перепутьях былого. Кого только не довелось повидать – рабов, пораженных паршой, святых, потрясателя вселенной, хромого Тимура – но о Хираме даже не слыхивал. Говорят, что в Библии упоминается это имя. Он не нашел. Бог с ним, с Хирамом!.. Он готов смириться и возвеличить его, лишь бы этот, якобы извлеченный из глубины веков манускрипт, указывал братьям верное направлении, помог соединить их и возвеличить мечту Джованни Гасто, мессира Фраскони, полковника Макферсона и других отцов-основателей. Возможно, с помощью этого древнего свидетельства можно будет окончательно свести братьев в единую – истинную! – Ложу?

Он верил и не верил, потому, наверное, и томился, весь день не подходил к письменному столу. Прогулялся в буковой роще, до обеда удил рыбу на горной речушке – хотел порадовать Карла. Только к вечеру, когда в доме начал оседать свет, он поднялся на второй этаж, в кабинет. Здесь устроился лицом к окну, выходящему на узкий балкон или галерею, по периметру обегающему все строение. На галерее уже был отчетливо различим густеющий полумрак, скрадывающий трещины в деревянных столбах-стойках, поддерживающих черепичную крышу, щели между досками в ограждении балкона, крашеные перила. На фоне этой сумеречной прослойки горы в окне сияли ярко и весело. Мелкие зубчики хребта, скальной стеной встававшего над долиной, удивительно преломляли солнечный свет…