Читаем Сен-Жермен полностью

Они более не колебались, но, обменявшись обетами, стали обдумывать, как бы царице взять обратно слово, данное царю. Хираму следовало первому удалиться из Иерусалима – царице не терпелось соединиться с ним в Аравии, но ей следовало надежно укрыть свои мысли от прозорливого царя. Когда Соломон находился в опьянении, она похитила у него с пальца перстень залог данного ею слова. Соломон проснувшись призвал трех подмастерьев-врагов Хирама и намекнул им, что не прочь услышать весть о смерти славного строителя. Когда же Хирам в последний раз зашел в храм, они напали на него и убили. Перед смертью великий мастер сумел бросить в глубокий колодец золотой треугольник, который носил на шее и на котором было вырезано его имя. Убийцы отнесли его тело на отдаленный пригорок и, схоронив, воткнули над могилой сухую ветку акации.

Семь дней не было в Иерусалиме никаких вестей о Хираме, и Соломон против воли, чтобы успокоить народ, вынужден был приказать искать его. Тело было найдено тремя мастерами, и те, заподозрив, что Хирам был убит тремя злодеями-подмастерьями за то, что отказался открыть им заветное слово, решились изменить его на то, которое будет произнесено первым при выкапывании тела зодчего. Когда тело извлекли из земли, с него сошла кожа и кто-то воскликнул: «Макбенак!» (плоть сошла с костей), и это слово стало священным для степени мастера.

Трое подмастерьев были отысканы, но чтобы не попасть в руки своих преследователей, они сами лишили себя жизни, и их головы были принесены Соломону как вечный укор.

Так как на теле Хирама не нашли золотой треугольник, то его долго искали и обнаружили в колодце, куда забросил его зодчий. Царь велел поставить найденный инструмент на треугольный жертвенник, воздвигнутый в тайном своде в самом отдаленно приделе храма. Сверху жертвенник был накрыт кубическим камнем с вырезанными на нем священными письменами. Вслед за тем заложили и самый свод, и место его расположения теперь неизвестно никому, кроме двадцати семи избранных».

Граф отложил бумаги. Горы за окном погасли и теперь излучали невесомый искристый свет. Это означало, что пришла ночь, а с нею и бессонница. Сколько он живет в Альпах, но никогда ему не доводилось наблюдать сгущения полной тьмы. Дневная яркость в горах сменяется альпийским сиянием, затем ночной прозрачностью, и даже в зимние бури вокруг бывает достаточно света, чтобы заглянуть в неведомое. Эта прозорливость вконец утомила графа. Хотелось просто забыться, уткнуться носом в подушку, подложить кулачок под щеку – и до утра без просыпа… Чтобы потом, при свете дня не ломать голову над разгадкой привидевшегося.

Который день графа мучила нелепая фраза, услышанная в недавнем сновидении, утащившем его в будущее, на расстояние почти в два века… Там от женщины, облаченной в уродливый белый халат, он услышал: «Нормализация темпа речи – основная задача логопеда…»

Эти слова липли к нему, как мухи, сумевшие пережить зиму в обитом темно-малиновым бархатом кабинете. Что значит «нормализация темпа речи»? Наречие был русское, но не имевшее никакого отношения к тому, пусть даже варварскому, но звучному языку, на котором объяснялись племена на востоке Европы. Кто такие логопеды? Лотофаги-пожиратели лотосов из гомеровской «Одиссеи» или какое-то новое дикое племя? Мой старый знакомый, царь Персии Ксеркс, в будущем превратился в Ксерокса, сокрушившего в битве некоего Кэнона. Когда и где произошла эта битва? Кто такой Кэнон? Он о таком не слыхал. В ряду исторических личностей не было никакого Кэнона!.. Как здесь разобраться, что к чему? Или объявление, помещенное в одной из газет, которую ему довелось перелистать во сне: «Одежда из Италии на вес». Одежду обычно шьют на заказ. Даже в России! По крайней мере так было, когда ему в начале шестидесятых довелось посетить эту страну…

С грядущим всегда так. Редко, когда ему удавалось добраться до подспудного смысла видений и пророчеств, приходящих из завтра. Только душевный настрой, ощущения, испытываемые во время погружения в транс, не забывались и сохранялись надолго.