Читаем Семейщина полностью

— Не по-твоему, вот и не веришь! — закричала Ахимья Ивановна старику. — Тут радоваться надо, а не фыркать!..

— А кто фыркает? — обиженно чмыхнул Аноха Кондратьич.

— Да твоя милость, кто же боле!

— Ну и язва ты! — не выдержал старик. — Тьфу… прости мою душу грешную!

— Будет вам! — вмешался Изот. — Я им радость принес, а они ругаться! — Он снисходительно улыбнулся.

— В том-то и штука, что во всякую радость он соли набуровит, понять как следует ничего не даст, — заулыбалась Ахимья Ивановна. — И с чего, скажите, люди добрые, налетел?..

— Радуйся уж, радуйся, — отступая к кровати, заворчал Аноха Кондратьич.

— И как же, сынок, теперь: хлеба с нас не будут брать? — спросила Ахимья Ивановна.

— Не будут, мать. Шесть лет свободны…

— Экое диво! — всплеснула руками старая. — С чего бы так?

— Желают на ноги колхозника окончательно поставить, вот и льгота такая, — авторитетно разъяснил Изот.

2

Изот вернулся из армии возмужалым и энергичным парнем. Будто все эти годы, — после памятного успеньева дня, — в душе его не погасал образ бесстрашного красноармейца, тихо проехавшего на статном коне по безлюдной улице мятежного села. Восхищенье и зависть вызвал тогда у Изота этот храбрец, — вот бы ему быть таким!.. Он ушел с пограничниками, вступил добровольцем, раньше срока, в армию: он был покорен мужеством и великодушием этих людей в зеленых фуражках, он хотел учиться у них, подражать им, быть как они. За два с лишним года, проведенных в армии, Изот приобрел не мало: воля его закалилась, ум обогатился знаниями. Это был уже не малограмотный тихоня, а волевой и развитой человек. Армейский комсомол, деятельным членом которого Изот стал с первого же дня своего прибытия в часть, помог ему в работе над собою, помог культурно и политически расти, помог найти себя. И это было самое важное для Изота — он нашел свою дорогу. На смену неясным порывам, томлениям и мечтам о прекрасном и сверкающем мире пришло четкое сознание: мир его родины повсюду прекрасен, и он, Изот, отслужив в армии, должен вернуться к себе в деревню, которая некогда казалась ему такой неинтересной и скучной и где десятки захватывающих дел ждут умных рук, светлой головы, культурного почина…

Изот был по-прежнему ласковый, обходительный, спокойный, но за спокойствием его угадывалась твердость и выдержка, а не один лишь кроткий нрав. От привычной Изотовой безответности не осталось и следа… Парень умный, сильно, видать, поученный, рвется к большой работе, не станет попусту тратить свое время и силы на разную чепуху, не будет отдыхать после службы месяц-другой, не будет без дела шататься по улицам, из избы в избу, батькины сытные харчи его не прельщают, кипит парень, — таким увидала Изота деревня. И что больше всего бросилось в глаза никольцам: парень ясный, определенный, будто все заранее известно ему, концы всех дел, конечные цели. И оттого так весомо звучит его речь, к ней нельзя не прислушаться. В день встречи это новое в Изоте первый уловил Епиха.

— Здорово тебя в оборот, видать, взяли, — весело поблескивая глазами, сказал Епиха. — Ты совсем другой стал… В свой колхоз, конечно, работать пойдешь?.. Приходи в правление, лишний не будешь, дело найдем. Нам такие люди нужны.

Изот осведомился, какая из артелей лучше ведет хозяйство, и когда услышал, что, конечно, красные партизаны по всем статьям далеко впереди закоульцев, ответил Епихе:

— Вот ты и подсказал мне: пойду туда, где люди нужнее…

— Хэка, паря! — негодующе фыркнул Аноха Кондратьич. — То своя артель, то чужая…

— Чужих артелей не бывает, — улыбнулся Изот. — Ежели я стану работать у закоульцев, как же та артель будет мне чужая. Она будет моя… Но я должен все выяснить сам, поглядеть сперва, и тогда скажу точно…

На другой же день Изот пошел к комсомольцам. Он встал на учет и долго беседовал с избачом Санькой, а из клуба вместе они отправились в сельсовет, — Изот хотел знать все о жизни родной деревни.

Совет разочаровал Изота: порядка нет, в делах большая запущенность, секретарь утоп в бумагах, в писанине, с грамотой у него нелады, председатель без толку мыкается с утра до вечера по деревне, занят разными кляузами, знай наседает на единоличников, а до колхозов у него, видать, руки не доходят. Во всяком случае, председатель ничего не смог рассказать Изоту нового ни о партизанах, ни о закоульцах, лишь сунул ему последние сводки о молотьбе, полученные из правления обеих артелей:

— Вот… гляди…

Изот скользнул взглядом по цифрам, отодвинул от себя бумажку, поднялся:

— И это всё?

— Дак что же? — ответил председатель. — Всё как есть… Ну, сводки мы уже сообщили по телефону в Мухоршибирь, — поспешил добавить он.

«Вот, кажется, где мое настоящее место», — выходя из сельсовета, подумал Изот…