Читаем Семь песков Хорезма полностью

— Ну что ты, мехтер, — довольно улыбнулся хан.— Разве трудно понять, что государство держится на взвешенном рассудке. Иногда нам приходится впадать даже в крайности. То, что пушкарь вошел в мечеть святого, — какая в этом беда? Я совершил ошибку, пустив его туда. Но ведь я — властелин... Как властелин и повелитель, я назначил его главным бием артиллерии. И не я первый поступаю так, когда люди иной веры занимают в армиях высокие посты. Разве у турецкого султана мало англичан, и все они командуют! И персидскии шах Фетх-Али вместе с его тщедушным отпрыском Аббас-Мирзой держат на службе английских офицеров. Только благодаря им и их артиллерии Аббас-Мирзе удалось захватить Серахс и осадить Герат. Но я поставлю на колеса свою тяжелую артиллерию. И сделает это Сергей и четыреста белых рабов — он заставит их сделать невозможное... Ну да хватит об этом... Сегодня мы объявили праздник, давай, мехтер, вести веселые разговоры. Приглашаю тебя на Истемес, поохотиться. Нас ждет много развлечений.

— Бесконечно тронут вашей милостью, повелитель,— Юсуф-мехтер сложил на груди руки.

— Ешь, пей и давай поиграем в шахматы. Давно я тебя не побеждал.

...За игрой они провели весь день и вечер.

На другой день кавалькада, впереди которой следовал хан с сановниками, остановилась у Шураханской переправы. На коричневых волнах реки, тихо поскрипывая, покачивалась шхуна. Хан и сановники сели в нее, и она понеслась на север, в сторону Арала. Берега здесь были пологими, сплошь в камышовых зарослях. Множество птиц — уток, фазанов и прочей дичи кишело в них. Западный берег Амударьи, наиболее обжитой, был меньше населен пернатыми. Здесь через каждый фарсах (Фарсах — расстояние в 6 — 7 км) встречались селения и города с переправами на восточный берег: Хазараспская, Карабагская, Ханкин-ская, Ургенчская, Гурленская. Наиболее удобные из них

— Тюнклинская и Карабагская. На этом полноводном участке реки еще в древности были выведены самые большие каналы — арнази. На восток — Шурахан и Бос-яб, на запад, к столице и крупным городам — Пал ван-ата, Газават, Шах-Абад, Дарьялык двумя рукавами (Ярмыш и Куня-Дарья), Клыч-Нияз-бай. Еще севернее

— Малый и Большой Лауданы, Ерган и Саули. Сергей, стоя у борта рядом с ханом и его приближенными, с интересом обозревал западный берег. «Велико, однако, хивинское ханство, и все сплошь зеленое: сады, поля, огороды», — удивлялся он.

— Ваше величество, на сколько же верст тянутся ваши земли? — поинтересовался Сергей.

Хан помешкал с ответом, ухмыльнулся, сузив глаза, отчего его сухое лицо с хищным, как у беркута, носом, стало властным, сказал небрежно:

— Кто знает, сколько было дано нам Аллахом вчера и сколько он даст сегодня. Хорезм растет, как огромное дерево. Человек не может в одночасье уследить за ростом ветвей этого древа, но когда через год он вновь появляется здесь, то с удивлением говорит: «Вы по смотрите, как оно выросло! Каким огромным стало!»

— Ваше величество, если позволите, я уточню размеры Хорезма, — предложил свои услуги Юсуф-мехтер. — Год назад мы измеряли расстояние от Питняка до Кунграда, оказалось больше сорока фарсахов. А если считать от берега реки до Семи песков Хорезма, то будет все десять... Но это было год назад. За этот год вашим величеством заняты новые земли на том и этом берегу, и сарыки на Мургабе повиновались вам и согласились платить дань.

— Нам надо прогнать врагов из Серахса и захватить Герат,— со злостью выговорил Аллакули-хан. — Мы из-за недостатка пушек уступили центр цветущего Хорасана вшивому Аббас-Мирзе. К весне, дорогой топчи, ты должен дать моему войску десять пушек.

— Ваше величество, можно дать и больше, — мгновенно отозвался Сергей. — Но как быть с лафетами и колесами? В ханстве совсем нет крепких деревьев. Можно, конечно, тутовник спилить, но это не мазандеранский бук... Вот ежели бы съездить в Мазандеран! Год назад русские пушкари запасали там бук для своих лафетов в пушечных колес.

— Дорога в Мазандеран лежит через Герат, — сухо отозвался хан. — Если не возьмем Герат, какой ишак вас пустит в Мазандеранские леса? Надо разгромить Аббас-Мирзу и открыть дороги в Персию для хивинского войска...

Барка и каюки свернули к восточному берегу и, следуя им, вошли в заросшее камышом озеро Истемес. Сказочно красивые места этого сравнительно недавно образовавшегося во время прорыва Амударьи озера этой весной были облюбованы для охоты старшим сыном хана. Вместе с Рахимкули-торе выезжали обследовать берега мангытец Бекман-бий, ясаул-баши Рахметулла, Бекеш-халиф и другие военачальники. С собой они привезли шкуру убитого тигра и бросили к ногам хана. Маградит одарил их, сказав, что непременно после возвращения из Хорасана посетит Истемес. И вот Ра химкули соблазнил его на охоту.