Ксения повела Джона подальше от пляжа, кишевшего, несмотря на понедельник, дачными телами. Между ивами темнела глубокая заводь. Пологий бережок спускался в воду узеньким песчаным серпом. Это было любимое Ксенино место, куда она приезжала из своего Нового Иерусалима, а иногда, под настроение, шла и пешком, через поля - всего-то километра четыре. Джон лег на травку, глянул в небо, засмеялся: «Ну, благодать… Ты, Ксения, волшебница, а?» Ксения покраснела, деловито расстелила тонкое, прожженное утюгом одеяло, выгрузила из сумки хлеб, сыр, помидоры, банку домашних баклажан, яблоки, салфетки.

- Ой, нож-то забыла. У вас нет случайно?

- Случайно есть, - засмеялся поэт. - Что есть, то есть.

- Вы режьте пока, я за водой сбегаю. Тут родник освященный, вода - сладкая, просто живая! Или вместе сходим? Хотите?

- Да нет, устал я.

С этими словами поэт взял Ксению за руку, притянул к себе, и жестко, убедительно поцеловал в губы. Купальник у Ксении был в высшей степени закрытый. «О как!» - царапал поэт худые поповнины плечи, просовывая под бретельки железные пальцы.

Был ненасытен. Мыча, настигал Ксению даже в воде, где она пыталась остудить натруженное лоно, а потом снова и снова ловил на берегу, словно бабочку, кидаясь на нее с хеканьем. Как щенки, они перекатывались по траве, забыв о святом источнике и вообще о чем-либо святом.

- Почитайте что-нибудь, - попросила Ксения, когда оба, мокрые и обессиленные, раскинулись в тенистом предбаннике рая.

- В смысле?

- Что-нибудь свое… Стихи…

- Стихи?! Слушай, я с тобой в натуре охреневаю. Хошь, спою?

- А вы и песни пишете?

- Не, ну ты чудо в перьях…

И поэт запел: «У тебя глаза, как нож, если прямо ты взглянешь, я забываю, кто я есть, и где мой дом, а если косо ты взглянешь, как по сердцу полоснешь…» Тут он хрипло хохотнул и захрапел. «Ну, как хотите», - зевнула и Ксения. Полежала в счастливой истоме и уснула, простая душа, сладким безгрешным сном.

Проснулась Ксения под вечер, одна. Упаковала подстилку, остатки провизии, чтоб выкинуть по дороге на помойке, оделась. Куда-то девался кошелек, вывалился, наверное, из широких карманов платья. Пошарила, но так и не нашла. Да там и была-то всего мелочь на дорогу до Нового Иерусалима, где она проживала без телефона в доме при храме со своим батюшкой.

Принялся накрапывать долгожданный дождь, и вскоре ливень встал стеной. Ксения, блаженная и босая, с наслаждением окуная пятки в теплую грязь межи, брела к дому, где убежденно молился о ней и будущих внучках новоиерусалимский приходской священник отец Порфирий и тихо скулил под столом исцеленный подросток-ризеншнауцер Мефодий, так и не изживший за два года страха перед грозой.

Эдуард Дорожкин

У вас товар, у нас купец

Мужчины, которые продаются

Чертовски трудно писать о том, что действительно любишь. Месяц обдумывал тему - как подать, как разъяснить, как сделать так, чтобы текст звучал одновременно взволнованно и отстраненно, - а дело, как всегда, решил случай.

Не скрою: по привычке уже залез на сайт знакомств. В практическом плане это совершенно бессмысленное времяпрепровождение: очень редко беседа, завязавшаяся в виртуальном мире, заканчивается тем, что одна моя подруга называет «реальным бронированием». Но некую иллюзию сексуальной жизни, паллиатив страсти поймать можно. Заточенный взгляд, знаменитый мой «глаз-алмаз» и зацепился за анкету. Некто Робин Гуд. Так называемые «параметры» выглядят следующим образом. Робин Гуду 23 года. Он - Козерог. Найти на сайте желает друзей. В графе «Материальная поддержка» - не оставляющее никаких надежд: «Не нуждаюсь в спонсоре и не хочу им быть». Тем не менее готов познакомиться с «парнем или девушкой 21-35 лет». В «Цели знакомства» специально оговаривается: «с парнями только общение». Это очень важное примечание - собственно, ради него и затеяна анкета. Профессия у Робин Гуда - «мечта!» Да и сам Робин Гуд, кажется, мечта. Рост - 193. Телосложение мускулистое. В свободное от подвигов время Робин Гуд занимается восточными единоборствами, рукопашным боем и кикбоксингом. На фото - существо, про которое француженка сказала бы: «Beau Comme un paf» - наше «красив как Бог» лишь приблизительно передает градус восхищения.