Читаем Секрет Галатеи полностью

Они с Рэнной нехотя поднялись – в дверном проёме бункера стояла пара мужчин-дроу, на полу перед ними лежали четыре бумажных пакета. В самом движении, чтобы подойти и взять еду, было что-то невероятно противное и унизительное, то, что Кирсте не хотелось делать всеми фибрами души – но сопротивляться было слишком страшно. Даже показывать во взгляде какое-либо несогласие было рискованно, и поэтому они с Рэнной покорно, как можно быстрее подбежали и так же быстро удалились, словно расстояние обеспечивало какую-то защиту. Нириэн молча забрала дополнительный пакет и отнесла его с трудом поворачивающейся на кровати Тиане. Есть не хотелось, но Кирста заставляла себя, говоря, что силы ещё пригодятся для побега. Когда они закончили, мужчина бросил им ещё один свёрток.

– Ты и ты, – указал он на Рэнну и Кирсту. – Снимайте все с себя и переодевайтесь.

– Прямо при вас? – тихо спросила Рэнна.

– При нас, при нас, – лениво бросил дроу. – Считай это тренировкой.

– И зачем Теншу захотел этих на вечеринку? Они же шуму наделают, – недоумённо вздохнул его напарник, когда Рэнна, неловко отворачиваясь, начала всхлипывать.

– У гостей могут быть разные вкусы, – пожал плечами первый. – Ну что, готовы? Тогда идём.

Им надели на руки внешне стилизованные под браслеты оковы – ограничители – которые перекрывали магические потоки. Всего у любого существа пять жизненно важных точек выхода магической энергии: шея, плечи и бёдра. И, хотя медленным смертельным исходом чревато только блокирование одновременно всех, Кирста ощутила мерзкое стягивающее чувство, будто её завернули в липкий мешок.

Их вывели на тот же задний двор, что и вчера, но в этот раз там стояла большая крытая повозка. Кирсте и Рэнне достались последние два места: остальные были заняты ещё парой девушек и двумя юношами. Этим утром Кирста была готова делать что угодно, лишь бы её не избивали, как Тиану, но, глядя на осунувшиеся, опустошённые лица проституток и проститутов поняла, что надо бежать. Несмотря ни на что. Уж лучше тюрьма и побои, чем тихо умирать заживо.

* * *

В тот день в доме Теншу, единственного сына семьи Лючень, собралось немало гостей с целью отпраздновать его дебют на предпринимательском поприще, который обеспечил семье новую и весьма основательную статью дохода. Собственно, сами плоды его блестящей инициативы и должны были быть представлены на обозрение и пробу. Дружеская вечеринка проходила в небольшом загородном доме, декоративным оформлением которого занимался сам Теншу – хобби для разгрузки мозгов, как любил он небрежно, с затаённым самолюбием, объяснять. Дом был замысловат внутри, со всеми необычной формы окнами, чучелами зверей и шёлковыми обоями представляя стремление хозяина продемонстрировать соединение индивидуальности и моды, однако снаружи мало чем отличался от домов округи: белые стены, тёмная крыша, кусты шиповника и другой растительности, скрывающие от чужих глаз лишние подробности. Казалось, главной его целью было слиться, до полного растворения, с милым полусельским пейзажем, дышащим невинностью и простотой, и, пожалуй, не имей посетители точного адреса, его было бы совершенно невозможно вычислить по каким-либо приметам.

Гости начали съезжаться после полудня – в основном молодые дроу, некоторые из которых, судя по сизому пигменту кожи, были смешанной крови, но всё же с достаточной тёмноэльфийской долей – и всех их радушно принимал и встречал тёплым рукопожатием Теншу, одетый со свойственным ему чувством стиля. Смеясь и приветствуя друг друга, дроу проходили в гостиную, где, в уюте широких диванов и коктейлей, начиналась неспешная приятная беседа. Пожалуй, только некоторые ленивые жесты или случайно оброненные слова и могли выдавать их принадлежность к особенным кругам общества – тем, о которых говорят лишь понаслышке. Описать каждого из гостей не составило бы особого труда, однако достаточно будет и слова, что любой из присутствовавших являл собой образец молодого и привлекательного дроу, при том с существенным материальным достатком, что находило отражение как во внешности, так и в широте жизненных планов и возможностей. Только один из них вызывал недоумение своим диссонансом с окружающей обстановкой: угрюмый, почти не шевелящийся в угловом кресле дроу, исподлобья взглядывающий по сторонам вокруг себя. Он был очень худ, с тонкими, будто кукольными, руками и заострёнными чертами лица. Некоторое время назад тактичный швейцар, с недоверием оглядев его висящие колтунами волосы, два раза внимательно перечитал пригласительное письмо, прежде чем пропустил его в дом.