Читаем Сеятели смерти полностью

— При том, как я бережно обращаюсь с этой игрушкой, она могла отправиться в путь пешочком и все равно нас обогнать. Так, ну я не могу больше держать дистанцию. Эта чертова дорога не слишком-то петляет, а для ровных участков трассы у нашего малыша слишком мало силенок — в особенности чтобы бегать наперегонки с “мерседесом”. Там стволы не показались?

— Пока нет. Но мужчина с заднего сиденья пересел вперед. Он опускает свое окно.

Я снял одну ладонь с руля, залез себе за пазуху, вынул револьвер и кинул его Ваде на колени.

— Воспользуйся этим. Твоя автоматическая пукалка едва ли прострелит бронированное стекло — а в этом шикарном лимузине, вполне вероятно, стоят как раз пуленепробивайки. Но только прошу об одном, милая!

— О чем? — Она раскрыла барабан и проверила патроны.

— Умерь свои кровожадные инстинкты. Если ты пристрелишь водителя, он может повернуть баранку не туда, куда надо, и врезаться прямехонько в нас. Просто сыпани ему в рожу осколками ветрового стекла, чтобы он малость оробел, ладно? А на потоки крови и разбрызганные мозги полюбуешься как-нибудь в другой раз.

Вадя коротко рассмеялась.

— Ты просто хочешь сказать, что у тебя нет желания корежить этот автомобиль, потому что в нем может находиться твоя жена. Ты считаешь, что они могли бы привезти ее с собой из Лондона.

Наверное, я и в самом деле изрядно устал. Такая мысль даже не пришла мне на ум, но времени на обдумывание сейчас не было. Впереди дорога начинала расширяться, и “мерседес” стал петлять позади нас в надежде проскочить вперед.

— О`кей, я открываю ворота. Добро пожаловать! — крикнул я.

Что-то со странным шлепком шмякнулось о мягкую крышу “спитфайера”. Одновременно я услышал снаружи звук выстрела. Пуля вошла куда-то в полочку под приборным щитком, прямо перед моим носом. Это обстоятельство развеяло все мои сомнения относительно враждебных намерений наших преследователей. Я резко бросил машину в сторону, давая им понять, будто меня ранило и я перепугался, и оставил справа свободный коридор.

Огромный “седан” просвистел мимо. Вадя дважды выстрелила. Даже несмотря на вой ветра и рев моторов, тупорылый “тридцать восьмой специальный” создал солидный звуковой эффект. Боковое стекло “мерседеса” разлетелось вдребезги, а на ветровом стекле прямо перед глазами шофера расцвел замысловатый цветок трещин от пуль, которые прошли косо вверх сквозь переднюю часть салона. Ослепленный на мгновение, шофер резко вильнул в сторону, и “мерседес” ударился о дорожное ограждение. В зеркале заднего вида я успел заметить, как могучий “седан” пропахал еще несколько ярдов и остановился, после чего исчез за поворотом.

— Что-то случилось с моей рукой, — сказала Вадя. — Похоже, все косточки переломаны. Ну и пушку ты носишь в кармане. Вот, я возвращаю ее тебе. Что ты делаешь?

Я свернул на проселок, бегущий по зарослям не то можжевельника, не то вереска, не то ракитника — уж не знаю, как называется это местное растение.

— Ты недавно подала мне одну мысль, — сказал я. — Хочу проверить. К тому же мне бы хотелось узнать, что они собираются делать дальше.

— Если ты и правда знаешь, куда нам надо ехать — и почему-то делаешь из этого большую тайну, — то зачем нам терять время на этих людей? Лучше поскорее добраться туда, пока они не нашли ближайшую телефонную будку и не предупредили своих сообщников. — Потом она взглянула на меня и рассмеялась. — Ах, Мэттью, твое отношение к женщинам всегда отличалось сентиментальностью. Ну ладно, ладно, пойдем поищем твою малышку-жену. В самый разгар чрезвычайно важного задания, от выполнения которого, возможно, зависит судьба мира, мы идем искать маленькую глупенькую блондинку.

— Если ты с ней ни разу не встречалась, — заметил я, — откуда же ты знаешь, что она глупенькая?

— Женщина, которая решила выйти за тебя замуж, милый, не может быть чересчур умной.

Оставив этот вопрос открытым для дискуссии, я остановил “спитфайер” позади неопознанного шотландского куста, вылез и перезарядил револьвер, пока Вадя, выйдя из машины, крепко обвязывала шарфиком волосы. Во время нашего похода по магазинам в том городке она приобрела себе черную кожаную куртку и черные спортивные тапочки. В этом наряде ее внешность изменилась до неузнаваемости. Хотя в целом ее туалет оставался все тем же, она уже не выглядела как модная дама из Парижа, одетая в дорогое вечернее платье. Она теперь больше смахивала на хиппушку в черных чулках, обожающую сломя голову носиться по сельским дорогам на мотоцикле или, как в нашем случае, на маленькой спортивной машине.

Чтобы быть ей под стать, я купил себе черную водолазку и отпадную кепку. А ночные гонки по дорогам и неоднократные попадания под дождь на кратких стоянках довершили дело, придав нам очень правдоподобный вид пообносившихся бесшабашных кочевников, как нельзя лучше соответствующий нашей разболтанной чумазой тарахтелке.