Читаем Седьмой выстрел полностью

— Вечный романтик, — съязвил Холмс. — Хотя, признаться, мне нечасто доводилось слышать, чтобы вы приписывали женщине желание кого-то убить. Растёте над собой.

Конечно, он был прав. Я думал, он хочет продолжить этот разговор, однако он указал на фотографии и попросил меня читать дальше.

Я дважды или трижды оборачивался, после того как он вроде бы терял мой след, и всякий раз убеждался, что он опять настиг меня. Возможно, меня стремились рассердить, чтобы спровоцировать драку. Опишу его внешность. Чуть ниже среднего роста, бледная, выступающая нижняя челюсть, как у измученного заботами человека, лицо длинное, глаза карие, довольно тёмные, чересчур маленькие для такого лица. И несколько запавшие. Он очень похож на мистера Адамсона, секретаря мэра Гейнора, но одет плохо, словно с чужого плеча. Когда я обернулся и заметил его в последний раз, он явно расстроился, как будто осознал, что все его труды пошли прахом. Я привожу здесь эти факты, потому что они могут пригодиться.

Любопытное описание, подумал я и перечёл его. Чуточку воображения — и на память приходил бледный темноглазый шофёр, приставленный к нам сенатором Бевериджем. Или я напрасно связывал всех своих нью-йоркских знакомых с личностями из дневника Голдсборо? Сощурившись, я вновь принялся разбирать каракули.

Запись на следующей фотокопии была короче. Она датировалась четырьмя днями позже.

— Девушка, — пробормотал я. — Может, это была миссис Фреверт или та молодая женщина, которую Голдсборо видел в окне Филлипса?

Однако Холмс не ответил. Он сидел в характерной позе, закрыв глаза и попыхивая трубкой.

На третьей фотокопии записей почти не было. Там стояло всего пять слов, написанных заглавными буквами: «ЛЮБОВЬ, ПРЕСТУПЛЕНИЕ, ДЕНЬГИ, СЕКС, АТЛЕТИКА». Ниже помещались карикатурные изображения двух раскрытых зонтиков.

Четвёртая фотография показалась мне куда любопытней. Это была копия записей, о которых Холмс уже упоминал, рассказывая о видах Голдсборо на денежные поступления.

Следовавший за этим текст был просто абсурден: