Дядюшка Чжао. Да что ты! Неужели Восьмая армия и есть Красная армия? (Словно пробудившись от сна, восторженно обращается к народу.) Вы что, разве забыли? Помните, тринадцатого мая, в день, когда Гуань лао-е точит свой меч, в деревню Чжаоцзячжуан пришла Красная армия? Вот уж никак не думал, не гадал… Сбылось, сбылось, о чем мечтали… Наконец-то вернулась к нам наша Красная армия!

Да-чунь(торжественно). Да. К нам вернулась Восьмая армия!

Крестьяне (перебивая друг друга). Восьмая армия! О, Восьмая армия! Вернулась Восьмая армия! Теперь у нас все переменится! Все пойдет по-новому!

За сценой гремит боевая песня Восьмой армии. Крестьяне идут навстречу войскам.

_{ЗАНАВЕС}

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Картина тринадцатая

Время действия: 1938 год, весна.

Место действия: на окраине деревни, у большого, недавно распустившегося дерева.

Деревня Янгэ стала одним из опорных пунктов Восьмой армии в тылу врага. Лучи восходящего солнца освещают шалаш, в котором помещается сторожевое охранение отряда самообороны. На деревьях висят большие таблицы с иероглифами — это лозунги китайской коммунистической партии: «Отпор Японии!», «Сократить арендную плату!» Ху-цзы с копьем, повязанным красной лентой, стоит на посту.

Ху-цзы(поет).

Вот и пришло время, когда мы, бедняки, можем спокойно вздохнуть и зажить новой жизнью… В прошлом году Да-чунь был откомандирован из армии к нам в деревню, а теперь он помощник начальника района… В январе были выборы деревенского старосты, и мы выбрали дядюшку Чжао… Да-со стал председателем Крестьянского союза… А совсем недавно пришла бумага о снижении арендной платы… Теперь начнется борьба. Мы сведем старые счеты с помещиком Хуан Ши-жэнем. Но вот беда, многие еще боятся Хуан Ши-жэня, а некоторые страшатся какой-то белой богини… Никто не осмеливается выступить первым… Вот и сегодня… назначено собрание, а соберется ли народ, неизвестно. (Отходит в сторону и всматривается вдаль.)

Появляются дядюшка Чжао и Да-со.

Дядюшка Чжао и Да-со(поют).

Да-со. Здорово, Ху-цзы!

Ху-цзы(оборачивается). А, это ты, Да-со! Прости… (Меняет тон.) Председателю Крестьянского союза мое почтение, деревенскому старосте — почет и уважение! (Смеется.)

Дядюшка Чжао. Ты не видел, Ху-цзы, никто не приезжал из района?

Ху-цзы. Да нет, еще никого не было.

Да-со. Говорили, сегодня приедет… А его все нет да нет.

Дядюшка Чжао. Ху-цзы! Сегодня поставим вопрос о снижении арендной платы. Мы должны дать бой помещику Хуан Ши-жэню! Хватит у тебя духу выступить?

Ху-цзы. Что ты меня спрашиваешь? Ты ведь знаешь, что мы первыми пойдем против помещиков. Но что я один могу сделать? Посмотри, до сих пор никто не пришел на собрание. Никому, видно, неохота ввязываться… Ничего у нас не выйдет! Плохи наши дела!

Дядюшка Чжао(успокаивающе). Погоди, не падай духом. У нас еще есть время… Сюда приедет начальник района и с ним Да-чунь; вот мы вместе и обсудим, как нам быть. Пусть бесится Хуан Ши-жэнь, мы его не боимся!

Да-со всматривается в фигуры идущих по дороге людей.

Дядюшка Чжао. Смотрите, никак Да-чунь… и с ним еще кто-то.

Дядюшка Чжао и Ху-цзы всматриваются.

Ху-цзы. Это он… А с ним — начальник района.

Все трое(возбужденные и радостные бросаются навстречу с возгласами). Начальник! Да-чунь!