Наглядный пример — уже знакомый нам Мейблтон. Большинство идей Робин Мейер, которые помогли бы сделать город медленнее, безопаснее, здоровее, комфортнее для детей и пожилых, не согласуются с правилами застройки и стандартами дорожного движения округа Кобб. Нельзя возвести жилой комплекс над магазинами, как в Париже, Копенгагене или многих популярных североамериканских городах: согласно градостроительным кодексам округа, разные функции должны быть разнесены по отдельным участкам. По этим правилам отделены друг от друга не только жилая и коммерческая недвижимость. В округе Кобб выделены зоны для домов с участками площадью 0,8, 0,4, 0,3, 0,2 гектара и далее до таунхаусов и многоквартирных домов. И всё происходящее там строго контролируется. Всему свое место, на большом расстоянии от всего остального.

Кроме того, в Мейблтоне незаконна любая постройка, если она не окружена морем парковочных мест. Возможно, требование, чтобы каждый коммерческий объект (или офис) обеспечил одно парковочное место на 23 м², а боулинг-клубы — 5 парковочных мест на каждую дорожку, не лишено оснований, но правила запрещают двум коммерческим компаниям совместно использовать парковку, даже если первая работает в дневную смену (например, бухгалтеры), а вторая — в ночную (например, люди приезжают поиграть в боулинг). Такие бессмысленно упрощенные правила привели к тому, что на каждый автомобиль в США приходится 8 парковочных мест[499].

Этим проблемы не исчерпываются. Нельзя построить коммерческий объект ближе к улице. Запрещено сузить дороги до удобных размеров главных улиц старых городов, которые все так любят. Нельзя выделить участок государственной трассы, например Флойд-роуд, и изменить его размеры так, чтобы водители снижали скорость при езде по городу: это будет нарушением стандартов автодорог в ведении штата, а также правил безопасности.

Взгляните на город, в котором вы живете. Практически всё, что вы видите, создано на основе укоренившихся правил. Они определяют, как выглядит всё вокруг. Они могут регламентировать ширину улиц и высоту бордюра, даже расстояние между нижней ступенькой лестницы и тротуаром. Они организуют систему города, а значит, и образ жизни в нем. Эти невидимые правила позволяют или не позволяют вам дойти пешком от дома до магазина по соседству. Они не рыночные и в целом не демократические. Готов поспорить, что вы не голосовали за правила, определившие облик вашего города. Правила застройки действуют как организм, понимающий, как должна идти жизнь в городе. К сожалению, многие популярные места невозможно воспроизвести в других районах: ведь то, благодаря чему они стали великими, нарушает какие-то правила.

Кодексные войны

Когда в 1970-е годы в Майами наставник Галины Тачиевой Андрес Дуани начал карьеру архитектора, он был поражен почти неограниченной властью постановлений и правил. Каждый проект начинался с изучения талмуда толщиной 10 см под названием «Постановление о зонировании и использовании городских территорий 11000 города Майами».

«У меня до сих пор перед глазами эта ужасная книга, которая всегда лежала на моем столе. Я был поражен, что кто-то будет диктовать мне, как разрабатывать архитектурную форму. Я понял: облик наших городов определяют не люди, а постановления. Майами, Саванна, Париж, Нью-Йорк, Сан-Франциско (да и любой другой город) такие, какие они есть, из-за строительных кодексов, — рассказывал Дуани. Хуже всего, что постановления, которыми он руководствовался, вынуждали его создавать структуры, уничтожавшие удобные для человека масштабы и, соответственно, социальную жизнь. — Пункты кодекса кажутся нейтральными, но это не так. Каким бы нейтральным ни был язык документа или показатели, каким бы справедливым он ни казался, его единственная цель — создание “рассредоточенного города”. Чтобы проектировать хорошие места для жизни, нам нужно было не бороться с кодексом, а изменить его».

Восстание против градостроительных кодексов началось в глуши. Дуани и его коллега и супруга Элизабет Плятер-Зиберк получили уникальную возможность проектировать застройку территории площадью 32 гектара, находящейся в частной собственности, на безлюдном участке северного побережья Мексиканского залива во Флориде, в округе, где нет постановлений о зонировании. Владелец участка Робер Дэвис мечтал воспроизвести эстетику и функциональность городов, которые строили до начала «эпохи пригородов». Этого невозможно добиться, следуя правилам большей части прошлого века. Нужно было создать новый градостроительный кодекс[500].