Читаем Счастье на бис полностью

– И кексы не сожги! У меня на них большие планы, – припечатывает он и выходит из кухни.

Сашка идет к окну и достает сигареты. Тоня плюхается на табуретку.

– Охренеть… Я его таким последний раз лет десять назад видела, на работе.

– Впечатляет, да? – Сашка закуривает. – И не поверишь же, что несколько часов назад это был безобидный дедушка, который просил не выключать телевизор, потому что ему тупо страшно засыпать после приступа. Которому ты подаешь чашку, а он держит ее двумя руками, чтобы не пролить, потому что руки трясутся.

– И что ты будешь делать? Поедешь?

Сашка кивает.

– А у меня есть варианты? Ты же побудешь с ним?

– А у меня есть варианты? – хмыкает Тоня. – Да побуду, конечно. С удовольствием. Только объяснишь все, инструкции напишешь. Да уж… Если его я таким видела давно, то тебя такой – никогда!

– Какой «такой»?

– Покорной. Обалдеть. Это наша Саша? Глазки в пол, сама кротость. Ты еще косу отпусти до пояса и паранджу надень.

– Одно другое исключает, вообще-то. А я, может, всегда мечтала косу до пояса и глазки в пол. И чтобы рядом был кто-то сильнее, при ком получится вот так – в пол. Кого не захочется скалкой по башке ушатать за тупость или морально за пояс заткнуть через пять минут общения.

Тоня моргает. То ли ничего не поняла, то ли просто шокирована. Сашка пожимает плечами.

– Ладно, глупости это все. Косы не будет. Всеволод Алексеевич у нас домострой изображает раз в полгода по особым поводам. А жить как-то надо каждый день. Ставь чайник, будем маффины пробовать. 

* * *

Инструкции Сашка оставляет самые подробные: на трех листах. Не поленилась распечатать, хотя Тоня и с экрана бы прочитала. Раскладывает шприцы и ампулы, таблетки, баллончики, тщательно все подписывая.

– Ингалятор? – удивляется Тоня. – Вы же вроде отказывались от них? Они же вредные?

– Они разные, – усмехается Сашка. – Вот такой – лечит, им он пользуется регулярно и сам. А такой – снимает особо сильные приступы. Такими мы не пользуемся уже больше года, но я специально купила новый, пусть он тут лежит. Лучше ты дашь ему ингалятор, чем придется вызывать скорую. Главное, ничем приступ не спровоцировать. Так-то он аккуратный, держится подальше от резких запахов, влажных помещений и сильного ветра. Но у него очень часто бронхоспазм следует за эмоциональной встряской. А я боюсь, что сейчас встряска будет и неслабая.

Тоня качает головой:

– Да ладно тебе. Он сам тебя отправляет в Москву, это его решение. Он взрослый дядька, а не пятилетний карапуз. Чего ему расстраиваться?

Сашка предпочитает не отвечать. Хорошо, если так.

– Теперь по сахару. Я заменила канюлю, пять дней точно ее трогать не нужно. Следи, чтобы он обрабатывал место предыдущего прокола, не забывал. Сахар замеряется утром натощак и вечером перед сном, если все нормально. Если видишь, что он теряет ориентацию в пространстве, смотрит как будто мимо тебя, не концентрируется, даже просто старается лишний раз прилечь, сразу проверяй сахар. Сахар выше нормы – добавляются болюсы на дозаторе, схему я тебе расписала, но лучше позвони, я сориентирую. Сахар ниже нормы – ложку меда в рот, даже если не хочет. И, Тонь, самое главное, чтобы он не оставался один. Крутись всегда где-то поблизости.

– А ночью?

Сашка каменеет лицом. Действительно… Всеволод Алексеевич не ночевал в одиночестве уже полгода как. Да и раньше она чаще спала возле него на диване, чем у себя. Ему до сих пор некомфортно по ночам, и пусть даже в глубине Сашкиной души подняла крысиную мордочку ревность, Сашка не допустит, чтобы из-за нее страдал Туманов.

– В его спальне есть чудесный диван. Очень удобно: никто никому не мешает, но в то же время все под контролем.

– Да ну, как я… Вот так перееду к нему в спальню без спроса, что ли?

– Поверь, он сам тебе сообщит, чего хочет. Или просто с наступлением темноты начнет ходить за тобой хвостом с несчастными глазами.

Сашка дает еще кое-какие инструкции по питанию, хотя холодильник забит, наготовлено на неделю вперед, а не на три дня, за которые Сашка надеется обернуться. Может быть даже за два. Обратный билет она еще не брала. Из Москвы два рейса каждый день, утренний и ночной, и сейчас, в несезон, билет наверняка найдется.

– Главное, смотри, чтобы он не лопал все подряд, но ни в коем случае не отбирай и не попрекай. Следи, чтобы он, если съест лишнее, адекватно добавлял инсулин. Но что-то мне подсказывает, что ты столкнешься с обратной проблемой.

– В смысле? Он будет отказываться от еды?

Сашка кивает.

– Да, если загрустит.

Тоня усмехается, и ее усмешка, скорее всего, вызванная старой закулисной шуткой, что артист Туманов жрет все, что не приколочено, включая декорации, больно отзывается в Сашке. Как будто Тоня смеется над тем, какое значение Сашка придает собственной персоне в жизни Всеволода Алексеевича.

– Все, ладно, я поехала. Скайп, телефон, ватсап, все к твоим услугам. В любое время и по любому поводу, хорошо? Я всегда буду на связи.