Читаем Счастье на бис полностью

– Доминошники, Саш! Тогда в каждом дворе стояли столы и мужики вечерами резались в домино.

– А это Николай Николаевич Озеров. Легендарный был комментатор.

Да все вы, все поколение легендарное, думает Сашка.

Фильм отличный – умный, спокойный, без попытки слепить блокбастер о противостоянии «честных спортсменов» и «режима», как это часто бывает. Но в какой-то момент Сашка жалеет, что они пошли на него с Тумановым. Когда озверевшая толпа футбольных фанатов, расстроенная пропущенными голами, скандирует «Яшин – уходи!», когда в лицо ему заявляют, что пора на пенсию, что нужно дать дорогу молодым, Сашке хочется щелкнуть пультом. Но пульта нет, они в кинозале. Сжать ему руку в знак поддержки? Пошлость какая, он же не сопливый юноша и не кисейная барышня. Да он, может, и не принял на свой счет. Просто смотрит кино, как все люди. За Яшина переживает.

На сцене прощального матча знаменитого вратаря зал встает. Сначала те два деда поднимаются и начинают хлопать. За ними и влюбленная парочка подтягивается, и Тоня, поддавшись общему порыву. Сашка косится на Туманова. Он усмехается и сидя делает два хлопка.

Из зала выходят последними. Тоня восторгается фильмом и тем фактом, что «наши научились снимать». Сашка старается считать настроение Всеволода Алексеевича, но ничего не получается. Где-то он очень далеко мыслями. Сашка только замечает, что, едва выйдя из кинотеатра, он достает телефон и включает звук. Он и в кино держал телефон на коленях, чтобы если не услышать, так хоть увидеть входящий звонок.

Сашка не спрашивает, куда они пойдут дальше, но понимает, что он свернул в сторону дома. Уже начинает темнеть, и возле моря становится особенно противно.

– Всеволод Алексеевич, может быть, поднимемся и через город пойдем? Холодно у воды.

– Тебе холодно? – уточняет Туманов.

Сашка кивает. Врет, конечно. Ей нормально, а вот он может простудиться. Но ради себя он не сменит маршрут. А так моментально развернулся к лестнице, ведущей от набережной в город. На середине дороги им попадается киоск с мороженым. Тоже по явному недоразумению работающий в это время года. Всеволод Алексеевич останавливается.

– Саш, я мороженое хочу. Эскимо. Как в детстве.

В такую холодину. После попкорна. Мороженое в шоколаде. Но у него день рождения, и на его месте Сашка захотела бы водки.

– Мне шоколадный стаканчик, – отзывается она. – Тонь, а тебе?

У Тони глаза на лоб лезут, но она тоже что-то понимает.

– Мне «Белочку».

Всеволод Алексеевич расплачивается. Так они и идут, под все-таки начавшим моросить дождем, поедая мороженое.

– Не хватает только волшебника в голубом вертолете, – хихикает вдруг Тоня.

– Чего? – удивляется Сашка.

– Ну как? Кино было, эскимо было. Из программы празднования дня рождения остался только волшебник.

– А-а-а, – усмехается Сашка. – Так вот он, волшебник-то.

Волшебник как раз догрыз свое эскимо и торжественно пошел к ближайшей мусорке выкидывать палочку. Попутно, почти незаметно, вытерев липкие руки об себя. 

* * *

Зарина звонит уже почти ночью, когда Всеволод Алексеевич наконец-то начинает дремать и Сашка собирается выключить телевизор. Он, бедный, аж вздрагивает от неожиданности, хватает телефон, с трудом попадает по нужному значку. Сашка молча наблюдает. Она, конечно, видела, чье имя высветилось на экране. Так вот чьего звонка он так ждал? Удивительно. Сашка все-таки думала, что в этот день он захочет услышать кого-то из старых друзей. Пусть не артистов, не только же с артистами он дружил. Были у него и какие-то приятели среди политиков, бизнесменов. А он, получается, по Зарине тоскует?

Сашка осторожно перелезает через него, намереваясь выйти из спальни. Вот тоже неудобно, кровать одним боком стоит впритык к стене, и у края спит Всеволод Алексеевич, так как он чаще ночью встает. Сашке приходится через него перелезать. Но, когда они покупали дом и расставляли мебель, никто не предполагал, что на этой кровати будут спать двое. Хотя, может, больше и не будут.

– Стой.

Одной его фразы хватает, чтобы Сашка замерла. Да дело и не во фразе, а в том тоне, которым она говорится. Сашка оборачивается. Еще не хватало ей слушать его разговоры с женой. Но она видит, что Всеволод Алексеевич сам встает, прижимая телефон к уху.

– Ложись спать, – говорит он ей мимо трубки. – Я скоро приду.

Сашка провожает его взглядом, но возвращается в кровать. И вдруг понимает, что ей дико холодно. Только что было нормально, газовый котел исправно работает, все батареи горячие. Она даже специально дотягивается и проверяет. Горячие. А ее колотит. Вот только заболеть не хватало. Сашка залезает под одеяло, укутывается поплотнее, но не помогает. Надо бы встать, сделать горячего чаю. И сокровищу заодно, раз уж оно проснулось. Но Всеволод Алексеевич сейчас либо на кухне, либо в зале. И если Сашка попадется ему на глаза, это будет выглядеть, будто бы она подслушивает. Еще не хватало.

Он приходит минут через двадцать. Спокойно кладет телефон на тумбочку, садится на кровать, поворачивается к Сашке.

– Оригинально! – хмыкает он. – Тебе два одеяла не много? А я как буду спать?