Читаем Счастье момента полностью

На улице ворковали голуби, и первые лучи восходящего солнца робко ползли по подоконнику. Выглянув во двор, Маргрет увидела крысу, в гневе сняла туфлю и не раздумывая швырнула в отвратительного зверька. Тот бросился прочь. Ну и хорошо. Здесь у нее приличный дом!

Но что дальше? Туфля лежит там, на улице, а Маргрет все еще одета в халат! Она покачала головой, досадуя на свою неразумность. Теперь еще и бигуди съехали…

В следующее мгновение на лестнице раздались шаги. Они доносились со стороны мансарды. Маргрет остановилась и прислушалась. Вот кто-то прошел мимо ее комнаты. Маргрет бросилась к двери, распахнула ее и увидела внизу лестничного пролета красную шляпку Хульды.

– Госпожа Хульда! – воскликнула она, вложив в голос все негодование, на который только была способна.

Девушка остановилась и повернулась так медленно, словно пытаясь совладать с выражением лица. Когда она наконец посмотрела на Маргрет, то натянуто улыбалась.

– Доброе утро, госпожа Вундерлих.

– Только не говорите, что хотите уйти без завтрака! Куда вы крадетесь в такой час, да еще и натощак?!

– Мне нужно бежать на учебу, – отмахнулась Хульда. – По дороге я куплю на базаре ржаную булочку.

– Нет, так дело не пойдет. – Маргрет подошла к Хульде, взяла ее за руку и повела за собой на кухню. Выглядела девчушка неважно. «Краше в гроб кладут», – подумала Маргрет. – Есть на бегу вредно для пищеварения. – Она знала, о чем говорит, поскольку имела отменное здоровье. – Нет, милочка, позавтракайте нормально. Сидя. Вы же не какая-то там дикарка… Сейчас я приготовлю поесть. Вы платите за проживание с питанием, поэтому постарайтесь не выбрасывать свои кровно заработанные деньги на ветер.

Она энергично пододвинула Хульде стул. Та села и задумчиво посмотрела на босую ногу Маргрет.

– Куда подевалась ваша туфля? – Ее голос звучал грубо, как наждачная бумага.

– Как хорошо, что вы спросили, – отозвалась Маргрет, только сейчас вспомнив свою дилемму. – Дорогая Хульда, не могли бы вы сбегать во двор? Я выбросила туфлю из окна. И раз уж вы пойдете вниз, посмотрите, не заходил ли булочник. И еще кое-что… – Она указала на мусорное ведро. – Будьте так добры.

Не дожидаясь ответа, Маргрет вернулась к плите, чтобы проверить, не погас ли огонь с тех пор, как она поставила яйца. Вода в кастрюльке начала лопаться огромными пузырями. Ни одно яйцо не треснуло.

Со двора донесся шум. Маргрет подошла к окну и увидела, как Хульда высыпает содержимое ведра в мусорный бак и криво закрывает жестяную крышку.

– Опять неплотно, – сердито пробормотала хозяйка. – Неудивительно, что к нам захаживают крысы!

– Хульда, закройте крышку как следует! – крикнула она, высунувшись из окна.

Девушка удивленно посмотрела наверх и громко – даже как-то демонстративно громко – захлопнула крышку мусорного бака. Потом она исчезла в доме, в одной руке держа ведро, а в другой – туфлю и сверток с хлебом. Было слышно, как она топает по лестнице.

«Изяществом девочка не отличается», – сокрушенно подумала Маргрет, окатив яйца холодной водой.

Через несколько секунд скрипнула дверь. Вместе с Хульдой на кухню вошел господин Моратчек с третьего этажа, одинокий старичок с непослушными седыми волосами, которые росли у него даже из ушей. Он курил трубку, и Маргрет, которая ненавидела исходящий от нее запах, старалась лишний раз не заходить к нему в комнату. Она не знала, кем работал господин Моратчек до выхода на пенсию: несмотря на все свое упрямство, ей так и не удалось его разговорить. Господин Моратчек писал какую-то загадочную книгу с тех пор, как здесь поселился. Похоже, родственников у него не было – большую часть времени он проводил в одиночестве, склонившись над письменным столом. Раз в неделю господин Моратчек ходил в театр, но без особого энтузиазма – словно отбывал повинность. Было у него еще одно развлечение: он чинил старые карманные часы. Мог часами сидеть перед разобранным часовым механизмом и ковыряться в нем малюсенькой отверткой, да так искусно, как если бы делал операцию на сердце.

Маргрет положила яйца на стол в корзинку и со вздохом подумала, что еженедельная уборка в комнате господина Моратчека превращается в настоящую пытку: бесчисленные листы бумаги, которые он исписывает в приливе творческого вдохновения, покрывают пол, словно слой свежевыпавшего снега. А между ними валяются крошечные гайки и болтики.

– Доброе утро, – угрюмо поздоровался господин Моратчек и с кряхтением опустился на стул. Постучал ложечкой по скорлупе, обезглавил яйцо и принялся есть. Белая челка упала ему на лоб.

Взяв у Хульды сверток с булочками, квартирная хозяйка разрезала одну и подала господину Моратчеку. Тот, не говоря ни слова, смазал булочку сливовым джемом, который Маргрет сварила прошлой осенью из урожая, собранного на приусадебном участке на станции Папештрассе.

– Садитесь, – велела она, повернувшись к Хульде, и усадила ее на стул. – Судя по вашему виду, сегодня кофе вам просто жизненно необходим.