Те формы прожектёрского мессианства, с которыми я сталкивался раньше, были безвредны и симпатичны. Лет сорок назад пациенты с плохо скрываемой неонкой внутри притаскивали мне планы поворота рек для орошения Алтая и чертежи электрических ракет, для которых требовалось сто килограммов иридия. Столько иридия у меня не было, и я сдавал гениев карательной медицине, эффективно помогавшей им справиться с неудачей. Это были, в общем, славные и добрые люди, искренне желавшие добра соотечественникам и ожидавшие в обмен на своё открытие лишь почестей и славы. Их в два счета приводили в чувство, и они возвращались на рабочие места скромными, исполнительными работниками.

Относительно их нынешних наследников я вынужден констатировать: никакая неонка в них не горит. Им не нужна слава — они и так занимают не последние ветви социального баобаба (что сильно затрудняет, даже при моих связях, их передачу карательной медицине). Их конёк — создание новых концепций и инстанций по обновлению страны.

Внимательное изучение их типических свойств даёт основание считать их угрозой, причём серьёзнейшей: они являются носителями вируса, которое проф. Инъязов называет «патриаутизмом» — имея в виду веру больных в свою способность обновить Отчизну при нулевом желании лично подвергаться инновациям.

В основе патриаутизма лежит иррациональная убеждённость, будто они сумеют заапгрейдить жизнь соотечественников дистанционно, без собственного вляпывания в процесс. Согласно самой распространённой на Земле версии, Богу, чтобы спасти людей, пришлось стать человеком и пожить среди нищих. Патриауты уверены, что их профессионализм позволит обойтись без подобных неудобств.

Желая возродить и поднять что-либо путём отращивания нового доброкачественного госоргана с собою во главе, они не согласны отдать ни пяди отвоёванного благополучия. Потенциальные главы госкорпораций «Росгородок», «Роспастырь» или «Росайболит», призванных развивать малые города, духовность или медицинские услуги соответственно, и в мыслях не держат переехать в замкадье, жить в святой нищете или лечиться в районной клинике. Напротив, выдвинувшись с очередной идеей такого рода, патриаут заранее начинает канючить о необходимости мигалки, потому что все ездят как люди, один он как лох.

Причины этого вывиха очевидны. Желая решить проблемы «народа», и порой искренне — больные ни секунды не считают себя его частью. Ведь они сами не имеют этих проблем.

В полном соответствии с закольцованной природой бреда они полагают себя «управленческой элитой» на том основании, что находятся (или находились в прошлом) на высоких постах. Мрачная истина, что они и есть та самая элита, под руководством которой пожухли духовность с медициной и городками, затуманенным сознанием больных полностью игнорируется. Им кажется, что раньше они занимались чем-то совсем другим, в чём достигли важных результатов (они обычно так же способны предъявить эти результаты, как безумные изобретатели — действующую модель перпетуумобиля).

Ощущая себя не людьми, но высококвалифицированными бодхисаттвами, патриауты не думают слезать со своих лотосов. Они фантастически неспособны взглянуть на себя человеческими глазами. Именно этим можно объяснить, к примеру, тот потрясающий на первый взгляд факт, что руководство «АвтоВАЗа» раскатывает на мерседесах. Казалось бы, ему стоило пересесть на лады хотя бы ради дешевого популизма — но патриауты искренне не понимают, почему топ-менеджер с хорошей зарплатой должен позориться в бюджетном тазике и какое это имеет отношение к его работе.

Закономерным итогом искривлённого взгляда патриаутов на своё место в жизни является то, что они сплошь и рядом оказываются неверно информированы о состоянии подведомственных им участков Родины. Как следствие, они вынуждены страдать, снимая заранее сделанные заказы на медальные банкеты в Ванкувере. Или даже уходить в отставку и сидеть в валгаллах общественных фондов в ожидании новой инкарнации.

…История знает всего два способа лечения патриаутизма. Первый, идеалистический, сводится к пресловутому дешевому популизму, предполагающему уравниловку и прочие печальные вещи.

Второй же, неоднократно с успехом практиковавшийся в разные эпохи, стимулирует интерес инноваторов к своему делу путём повышения меры ответственности за результат — от десятилетнего трудового перевоспитания до окончательного исключения из делопроизводства.

Слово о Линкантропии, или Похвала Знаниям

Вчера, когда Истинный Учитель Истины (то есть я) задумчиво доедал кулич, в кабинете зазвонил телефон. Каким образом проф. Инъязов ухитрился поставить "Полёт валькирий" на эбонитовый аппарат 1951 года выпуска — мне неизвестно, но от неожиданности я снял трубку. В итоге мне пришлось ехать на круглый стол по вопросам образования. Там я, как обычно, провёл время с толком и диагностировал впечатляющий инопланетный вирус.