Читаем Савва Морозов полностью

Кроме того, Морозовы совершали конные прогулки, обычно большой компанией. Прогулкам предшествовало длительное обучение в манеже, который можно было посещать в любое время года. «По воскресеньям мы съезжались в манеж к Леману. Мы с братом и мамашей, а Юлия с мальчиками и их гувернером Евгением Александровичем], или же с самим Тимофей Сав[вичем]», — вспоминала Мария Александровна. Умение ездить на лошади для молодежи того времени было своего рода показателем общественного статуса. В мае, после успешно сданных экзаменов, Морозовы в сопровождении веселой компании отправлялись, к примеру, в Кунцево — столь любимое московским купечеством дачное место, или в Сокольники, где на протяжении многих лет для молодежи устраивались гулянья со смотринами и т. п. Для таких поездок существовал раз и навсегда заведенный порядок: юноши и девушки ехали верхом впереди процессии; родители или гувернеры, которые были «за начальство», садились в экипаж и оттуда присматривали за поведением молодежи. Катались не только по Москве и ближайшим окрестностям, обученных лошадей можно было взять напрокат. «В Зуеве, по обыкновению, мы провели время чудесно. Мар[ия] Фед[оровна] выписала нам туда лошадей от Лемана, и мы каждый день большой компанией ездили верхом».

Разумеется, общение не всегда проходило на свежем воздухе. Молодежь регулярно собиралась под одной крышей — у Морозовых или, реже, у Крестовниковых — и находила такие способы заполнить досуг, которые не требовали много времени. Мария Александровна отмечала, что в 1877 году у Морозовых по-прежнему устраивались «…назначенные вторники, мы на них ездили редко, потому что на другой день нужно было идти в гимназию. Зато так попросту по субботам, или просто накануне праздника приезжали к ним… По воскресеньям Юлия почти всегда приезжала к нам, и наши скучные родственные вечера немного оживились». С 1878 года, когда Юлия вышла замуж, она стала делать подобные визиты реже; с этого времени по воскресеньям в дом Крестовниковых стали заезжать ее братья. Молодежь собиралась за одним столом, в гостиной или на веранде. Шел обмен любезностями, общение разбавлялось играми, в том числе карточными — несмотря на строгости старообрядческого быта, у Морозовых карты не запрещались. Вот описание одного из таких вечеров: «Вокруг круглого стола стоят все стулья и сидят, такие все нарядные, веселые, хорошенькие дамы и кавалеры. Вся комната уставлена цветами и растениями… Начинают играть в petit-jeu» («по маленькой» (фр.), то есть делая небольшие ставки. Имеется в виду карточная игра. — А. Ф.). После игр в другой комнате подавался ужин, на который кавалеры сопровождали дам.

Морозовы-старшие регулярно давали «великосветские балы важным лицам московским». А один-два раза в год, по праздникам, устраивали танцевальные вечера специально для молодежи. Один из этих вечеров обязательно приходился на Святки. Вечер, устроенный в 1877 году на третий день после Рождества, был костюмированным: участники оделись в национальные костюмы разных стран. Танцевали кадриль, вальс, котильон. По-видимому, танцы проходили в одной из парадных зал морозовского особняка — в «…комнате, все стены и потолок которой были отделаны зеркалами».[56] Гостей окружала пышная и вполне светская обстановка.

В летнее время купечество переезжало из шумной, пыльной Москвы на дачи, где проводило много времени. Вместе с родителями туда отправлялись и гимназисты, у которых наступали каникулы. Там они продолжали вести тот же светский образ жизни: общаться, ездить на лошадях, играть в различные игры: «в билетики, т. е. писали мужские и женские имена, что они делают, где находятся», в карты и т. п. Одной из любимых карточных игр была игра в фофаны. «По вечерам мы гуляли в саду, когда же нас требовали в комнаты, то при первой же возможности уходили в угольную и там устраивали превеселые игры в фофаны. Причем тот, кто оставался фофаном, должен был надевать белый чепчик Мар[ии] Фед[оровны], где-то отысканный с этой целью Саввой. К Танюшке он необыкновенно как шел, а потому все старания игроков были направлены к тому, чтобы она оставалась как можно чаще».

Но, помимо уже упомянутых, были и совершенно иные способы заполнения досуга.

Несмотря на отсутствие систематического образования, Тимофей Саввич постоянно тянулся к миру высокой культуры. По идее, будучи одним из выборных Рогожской старообрядческой общины, он должен был чураться всего того, что шло вразрез с азами старой веры, в том числе масштабных заимствований западного опыта. Враждебное отношение к чужой, секуляризированной культуре для староверов было естественным: не зря царя-«западника» Петра I в старообрядческой среде прозвали антихристом, а к театрам относились не иначе как к «бесовскому скаканию и плясанию». Однако на деле выходило наоборот: Т. С. Морозов не только способствовал образованию юношества, отправляя за границу наиболее способных учеников, но и сам старался приобщиться к лучшим достижениям европейской художественной и научной мысли.