К этим впечатлениям добавилась расплакавшаяся и забившаяся на диван Ирка, наотрез отказавшаяся возиться с жалким утиным трупиком. Ночной кошмар ощипа закруглил бессонную ночь. На следующий день, вернувшись со службы, я обнаружил на столе приготовленную дичь. Съел ее под виноватым взглядом супруги. Было даже неплохо. Но больше ни разу мое ружье по живым мишеням не стреляло.

С тех пор каждый раз, когда меня одолевали мрачные мысли, я представлял себе, как заряжаю стволы картечью или пулей и стреляю раз за разом по этим мучившим меня черным сгусткам. Надо заметить, такое самодеятельное психоаналитическое лечение помогало. Вот и сейчас я заряжал это виртуальное оружие и стрелял, стрелял, пока эти мои стрелковые упражнения не прервал звонок телефона, примостившегося в углу на низенькой подставке, незамеченного мною прежде.

Глава 15

Звонил Леша:

– Возвращайся, все уже на месте.

Я посмотрел на часы – прошло сорок минут. Ну что ж, если я спекся за минуту, то ребята сопротивлялись в сорок раз дольше.

Алексей с марокканцем складывали в ящики оружие, друз с одним из сабров укладывал в мешки снаряжение, двое жевали пиццу. «Что же они такие худые, – мелькнула дурацкая мысль, – если постоянно что-то жуют?». Я стоял посреди этой суеты и ловил на себе удивленные взгляды. Алексей отвлекся от ящиков с винтовками и, ощутив странность момента, закричал, всплеснув руками:

– Шеф, ты чего такой мрачный? 7:1! Виктория!!!

Если бы меня трахнули кувалдой по голове, то большего эффекта вряд ли удалось бы достичь. Мысли мелькали со скоростью шанхайского экспресса на магнитной подвеске.

Сначала арифметика. 7:1. Один – это я. Так что тут ошибки нет. Затем – жгучий стыд за «шмоков». Это так я разбираюсь в людях? А потом – волна захлестнувшего вселенского счастья, тут же перешедшая в лихорадочное всепоглощающее желание отблагодарить.

«Господи, что же я могу для них сделать? Может, мне им ноги вымыть?» – и я стал смеяться, хохотать, сложившись пополам, ждал сквозь слезы, что кто-то решит, что у меня истерика, и даст мне по морде. Но, видимо, это зрелище и этот хохот заразили всех. Бетонные стены содрогнулись от всеобщего веселья – победного вопля войны.

Вечером я снял арабский ресторан в Яффо. Собрал всех: китайцев, израильтян, судей, операторов беспилотников, обслуживающий персонал – человек сорок. Китайцы без конца выражали свое восхищение победителям. Мистер Ли произнес красивый тост про то, что боевое искусство от победителей перетекает к побежденным, и они становятся лучшими воинами, – и так долго и с чувством. А мне все чудился его удаляющийся зад. Поэтому каждый раз, попадая взглядом на мистера Ли, я опрокидывал очередную рюмку и в конце концов опрокинулся в небытие.

Потом мне рассказывали, что я порывался показать мистеру Ли съемки боя, в которых его подстрелили в ста метрах от меня. Он, конечно, и сам все это уже видел, но мне-то важно было… впрочем, уже неважно.

Потрясло меня при этом просмотре то, как действовали те, кого я назвал в запале «шмоками». Только с помощью беспилотников возможно было отследить их невероятные передвижения. Они перемещались в складках рельефа каким-то нечеловеческим образом: так бы могли двигаться обезьяны, змеи или неуловимые привидения из фильмов ужасов.

Алексей прокомментировал всю эту короткую, потрясающую по эффективности схватку в своей спокойной невозмутимой манере.

Начал он с того, что моя гибель от шара мистера Ли была ими запланирована, и на мое восхищенное: «Вот суки!» Леша только улыбнулся.

– Ты был слабым звеном, и нашей задачей было обратить слабость в силу. Но чтобы тебе не было обидно оказаться слабым звеном среди нас, вот пара штрихов из рутинной подготовки тех ребят, которых ты видишь на экране.

Они все прошли долгий путь сложнейших физических и психологических фильтров, начиная с курса молодого бойца и заканчивая отсевом в кандидаты для спецназа. Вот эти двое, которые, как ты заметил, перемещаются по земле, как змеи, – Томер и Игаль. Однажды на стадии отбора их подразделение получило задание преодолеть ползком километр по каменистой, гористой местности, покрытой густым, жестким, утыканным колючками кустарником. Когда те, кто дополз до конца – а таких оказалось меньше половины, – подошли к командирской палатке, с их колен и локтей потоком лилась кровь. Их раны обработали антисептиком и перебинтовали, а на следующий день они повторили все с начала – и так до тех пор, пока они не научились преодолевать эту дистанцию без кровопотери.