Читаем Сарматы полностью

По желанию Клавдия послов приняли в Храме Согласия у подножья Капитолийского холма, где заседали сенаторы. За день до этого императора посетил Котис. Умабия удивило то, что царевич отправился на переговоры один. Двух боспорских вельмож, сопровождавших его, он оставил в доме Цецилиев. Баня, называемая римлянами — бальнеум, специальные ванны и растирания освежили Котиса после ночи, проведенной в «Хижине Бахуса». Перед лицом сената и императора он предстал в виде, достойном царского имени. Сегодня это ожидало Умабия и Горда…

Сенат — порождение первого царя Ромула. Именно он, по словам ученых мужей Рима, собрал сто почтенных старцев для того, чтобы они мудростью своей помогали ему управлять государством. Расцвет же сенаторской власти наступил после царствования последнего царя Тарквиния Гордого, когда Рим стал республикой. Это время ушло. Настала пора императоров, которые, стремясь к единовластию, всячески старались оттеснить сенаторов на задворки власти. И это им удавалось. Но сенат не сдавался. Отстаивая свои права, он то вступал в открытую борьбу, то скрытно противодействовал, то старался влиять на решение императоров. Зачастую повелителям приходилось уступать. Несмотря на все это, авторитет сената падал год от года.

Зал заседаний сената показался Умабию похожим на маленький театр под крышей. Ему уже довелось побывать в римском театре под открытым небом, но там он присутствовал как зритель, здесь же предстояло выступить в роли действующего лица. Зрителями были сенаторы. Во времена легендарного Ромула их было сто, ныне же их число возросло до шести сотен, но сегодня в курии их было меньше. Присутствовали только члены сената, назначенные в комиссию для переговоров. Вельможные мужи в белых тогах поверх латиклав восседали на длинных скамьях, расположенных ступенями одна над другой, и высокомерно поглядывали на двух варваров, прибывших на поклон Риму.

Тиберий Клавдий Цезарь Август Германик — император, великий понтифик, трибун и принцепс, названный сенаторами еще и Отцом Отечества, сидел по другую сторону от входа. Стоящая на возвышении приземистая скамья с изогнутыми ножками в виде когтистых лап, низкой спинкой и подлокотниками с львиными головками, отделанная слоновой костью и золотом, напоминала миниатюрный трон. Ниже, почти в центре круглого зала, стояли две скамьи скромнее, без спинок и подлокотников. Они предназначались для консулов, но в данное время консулы отсутствовали.

Вначале правления Клавдий, надеясь добиться доверия сената и противопоставляя себя предшественнику, сидел между консулами и даже брал слово в порядке очереди. Ныне времена изменились; Клавдий силен и популярен среди римских граждан и легионов, теперь ему не надо было заискивать перед сенаторами. Клавдий уже мог позволить себе некоторые вольности в обход римских законов, обычаев и мнения сената. И все же сенаторов он побаивался. Напуганный убийством Калигулы и памятуя о насильственной смерти Цезаря, он окружил себя телохранителями и даже добился присутствия их в сенате. Попытка восстания в Иллирии, произошедшая через год после провозглашения его императором, и несколько раскрытых заговоров побудили Клавдия позаботиться о собственной безопасности.

Телохранители, напоминающие каменные изваяния, стояли поодаль от трона, по двое с каждой стороны.

Одежда императора была подобна одежде сенаторов, от них его отличал только золотой лавровый венок на голове и пурпурный плащ с золотой каймой, который сливался с красным полотнищем, закрепленным на стене позади трона. В центре полотнища раскинул крылья вышитый золотыми нитками римский орел. Повернутая вправо голова с мощным клювом, хищный взгляд, острые когти. Символ римского могущества и величия.

Послы по просьбе сопровождавшего их магистра церемониала подошли ближе к трону. Теперь Умабий мог рассмотреть того, кого давно мечтал увидеть. Вид Клавдия разочаровал сармата. Умабий представлял повелителя Великого Рима другим.

Император, пожилой, седеющий, коротко стриженный, показался Умабию человеком болезненным и утомленным жизнью. Бледное, с желтоватым оттенком лицо Клавдия нельзя было назвать красивым. Широкий морщинистый лоб, крупный нос, густые брови, большие, с толстыми мочками уши, тонкие губы не делали его привлекательным, но глаза… Большие, карие, они излучали ум, духовную глубину и внутреннюю печаль. Не скрылось от внимательного взгляда Умабия и то, что у императора подрагивает голова и трясутся руки, следствие многочисленных болезней, преследовавших его с самого детства.

Горд, Умабий и Квинт, сопровождающий их в качестве переводчика, поклонились. Клавдий благосклонно наклонил голову. Горд, как первый по старшинству возраста, начал речь:

— Царь нижних аорсов Евнон приветствует славного императора Клавдия и сенат, — Горд поклонился сидящим справа и слева государственным мужам и вновь обратился к императору: — Желает Риму мира и процветания. Царь Евнон заверяет императора и уважаемый сенат в своей дружбе и просит принять дары по обычаю аорсов.

Квинт перевел. Клавдий согласно кивнул.