Читаем Санторин полностью

— А меня это откровенно бесит, — признался Хокинс. — Надо им преподать урок на чистейшем английском языке. «Получена неподписанная радиограмма, совершенно бессмысленная по содержанию, не дающая никакого ответа. Требую немедленно, повторяю дважды, немедленно, немедленно дать сведения о критроне. Или немедленно, повторяю дважды, немедленно, немедленно сообщить, почему нет сведений. Отправитель сообщения или лицо, виновное в задержке ответа, будет нести ответственность за возможную смерть тысяч людей. Вы не можете себе представить реакцию мировой общественности, когда станет известно, что в возможной катастрофе виновата не столько Америка, сколько высшие чины американских военных. Копия этой радиограммы направлена прямо президенту Соединенных Штатов». Такой текст пойдет?

— Сэр, его можно было бы сделать чуточку сильнее, — сказал Тальбот, — но мне пришлось бы просидеть всю ночь, чтобы отредактировать его. Вы говорили о том, что многим на Потомаке будет не до сна. Думаю, теперь многие головы окажутся в Потомаке. Если бы я был на вашем месте, сэр, какое-то время обходил бы Вашингтон стороной, я имею в виду — всю свою оставшуюся жизнь. — Он встал. — «Килчарран» будет здесь с минуты на минуту. Как я понимаю, встречаться с капитаном Монтгомери вы не спешите?

— Правильно понимаешь. Милосердием я не отличаюсь. — Хокинс посмотрел на часы. — Пять пятнадцать. Передай капитану мой сердечный привет и приглашение позавтракать со мной, ну скажем, в восемь тридцать. Прямо здесь, у меня в каюте.

* * *

Капитан Монтгомери то ли случайно, то ли намеренно — Тальбот был уверен, что намеренно, — подошел на «Килчарране» вплотную к борту «Ариадны». Сделал это тютелька в тютельку. Тальбот перепрыгнул с борта на борт — они были чуть ли не на одной высоте — и поднялся на ходовой мостик. Капитан Монтгомери оказался высоким, дородным человеком с выступающей черной бородой, белоснежными зубами, чуть крючковатым носом и насмешливыми глазами. Несмотря на идеально сидящую форму и четыре золотые нашивки на каждом обшлаге, его совершенно спокойно можно было бы принять за преуспевающего и добродушного пирата восемнадцатого века. Он протянул руку.

— Как я понимаю, вы — коммандер Тальбот, — произнес он низким голосом с явным ирландским акцентом. — Добро пожаловать к нам на борт. Положение изменилось или нет?

— Пока что нет. О возможном изменении, капитан, я предпочитаю даже и не думать.

— Понимаю. Это атомная бомба или что там такое у вас тикает?

— Атомная. И ухудшение ситуации произойдет, когда тиканье прекратится. Вам не следовало сюда приходить, капитан. Вы должны были остановиться в Коринфском заливе — вполне прекрасное место для стоянки.

— Такое мне даже в голову не пришло. Героя я из себя не строю. Герои — только в Голливуде. Просто я не смог бы вынести того, что скажет тогда обо мне этот человек.

— Вы, наверное, говорите о вице-адмирале Хокинсе?

— Вот именно. Все время злословит и изображает меня в самых черных красках. Я прав?

— Едва ли, — с улыбкой произнес Тальбот. — Он, правда, мимоходом упомянул о том, что вы терпеть не можете некоторые флотские правила. Однако заметил, что лучше вас свое дело никто не знает.

— Ах вот как. Вообще-то он мужик справедливый и чертовски хороший адмирал. Только, пожалуйста, ничего ему об этом не говорите. Командир, я предлагаю выпить кофе у меня в каюте. Возможно, вы будете так любезны, что расскажете обо всем, что вам известно.

— Это не займет много времени.

* * *

— Одиннадцать часов вечера, — произнес президент. — Какое там сейчас время?

— Шесть утра. Разница между поясами в семь часов.

— Судя по всему, этот адмирал Хокинс — очень прямолинейный человек, — сказал президент, в задумчивости глядя на две радиограммы, лежавшие у него на столе. — Вы, конечно, его знаете?

— Довольно хорошо, сэр.

— Способный человек, генерал?

— На удивление способный.

— И видимо, хороший командующий?

— Даже сомневаться не приходится, сэр. В противном случае именно вам бы пришлось командовать военно-морскими силами НАТО в Средиземноморье.

— А вы с ним знакомы, Джон? — обратился президент к Джону Хейману, министру обороны, который тоже присутствовал при разговоре.

— Да. Не так, конечно, хорошо, как генерал, но вполне прилично, чтобы полностью согласиться с точкой зрения генерала.

— Жаль, что я никогда с ним не встречался. Кто назначил его на должность, генерал?

— Комитет НАТО, как обычно.

— А вы на том заседании комитета присутствовали?

— Да, я на нем председательствовал.

— И ваш голос был решающим?

— Нет. Решение было принято единогласно.

— Понятно. Похоже, он весьма невысокого мнения о Пентагоне.

— Он прямо не говорит, хотя, видимо, он действительно невысокого мнения и подозревает некоторых лиц в Пентагоне.

— Ставит вас в довольно щекотливое положение. Я думаю, в Пентагоне все как на иголках.

— Как вы любите говорить, господин президент, пришлось кое-кого погладить против шерсти. Одни уже на грани помешательства, другие серьезно призадумались. В общем, можно сказать, там царит атмосфера полного остолбенения.