Читаем Самые страшные каникулы полностью

Юля вдруг почувствовала что-то теплое на груди, у самого сердца. И оцепенение, которое сковывало ее, начало отступать.

Вернулось сознание. Вернулась память.

Алекс… его странные разговоры на разные голоса, дети — те самые!..

Юля никогда в жизни не испытывала такого ужаса, как в тот миг, когда снова увидела их понурые печи, опущенные головы, их заплетающуюся походку.

Потом дети вроде бы взяли ее за руки. И как будто все самое страшное, самое печальное, самое невыносимое, что происходило в жизни — с ней, с другими людьми, даже незнакомыми! — взяло ее за руки и куда-то повело… куда-то туда, где нет света, нет радости, а может быть, и жизни нет.

Но теперь стало чуть легче. Может, это был сон?! Один из тех страшных снов, которые Юлечка по прозвищу Пугало когда-то обожала, но видеть которые ей больше не хочется!

Юля повела глазами — и снова увидела рядом тех ужасных детей, которые вели ее за руки.

Попыталась вырваться:

— Куда вы меня тащите? Отпустите!

Но они шли быстро, целеустремленно, все крепче сжимая Юлины руки. Даже странно, что дети — ее ровесники или даже младше! — могли обладать такой силой. И до чего же мерзли ее пальцы от их хватки!

— Отпустите! — всхлипнула Юля.

Напрасно.

Но тут что-то теплое ворохнулось на груди, и Юле снова стало чуть легче.

Как будто кто-то шепнул так тихо, что было слышно одной только Юле: «Держись! Я с тобой!»

Она молча кивнула, сама не зная кому. Ей страшно, ей невыносимо страшно, ей страшно так, что ноги заплетаются, но она постарается держаться!

И она сама изо всех сил стиснула руки мальчика и девочки.

Дети вдруг замедлили шаги…

Кажется, они удивлены? Или им тоже страшно? Может быть, именно поэтому они так крепко сжимают Юлины ладони?

Вдруг стало жалко их — несчастных, запуганных…

Но заминка длилась лишь секунду.

Злобный окрик: «Пошевеливайтесь!» донесся из глубины коридора, и дети вновь заспешили.

Юля чувствовала, что угадала: им тоже страшно. Так же, как ей! Но они не могут противиться кому-то, кто сильнее их, кто зовет их.

Скоро Юля тоже его увидит.

Кто он? Какой он?..

Теперь все трое почти бежали, спотыкаясь на неровном земляном полу, и вот низкий свод коридора начал постепенно подниматься. Стало светлей, и Юля очутилась в комнате с низким потолком, покрытым осклизлой плесенью. Такая же плесень покрывала и пол.

Посреди комнаты стоял тяжелый широкий стол, на нем громоздилось несколько коробок и лежали две пластмассовые лягушки — одна тошнотворно-желтая, другая ядовито-зеленая.

Юля узнала суфляжи для мыльных пузырей, купленные Алексом.

Тусклый, словно бы призрачный свет озарял середину комнаты, а углы скрывала густая тень. Казалось, что-то ужасное, отвратительное и беспощадное затаилось там — и только и ждет, чтобы наброситься на вошедших.

Юля затравленно огляделась, тяжело дыша.

И увидела, что из одного из темных углов к ней медленно, прихрамывая, идет какой-то человек.

Он приблизился, и Юля невольно вскрикнула.

Это был не человек!

Это был жандарм Флажоле. Тот самый, которого Алекс купил в Троншуа!

На Флажоле все тот же двухцветный, красный с зеленым, потертый и кое-где порванный мундир с белым плоеным воротником. Черная шляпа-двууголка с отломанной кокардой все так же плотно натянута на деревянную, потрескавшуюся от времени голову. Не изменилось и круглое лицо с облупленной краской, отчего один глаз выглядит подслеповатым. Рот покривился, щеки полыхали неестественно-красным пятнистым румянцем.

Но теперь Флажоле был ростом со взрослого высокого мужчину!

Он по-прежнему оставался наполовину босым, с ботфортом на одной ноге, но вместо коротких, до колена, кюлот на нем были серые выцветшие галифе.

Юля узнала их. Это были галифе, купленные Алексом! Галифе какого-то гитлеровца!

Флажоле погладил их своей ужасной рукой, напоминавшей грязную тряпичную рукавичку, и издал короткий лающий смешок, причем Юле на миг почудилось, что на его деревянной физиономии проступил кровавый оскал убитого барсука.

«Это барсук! Это он принял облик Флажоле!» — догадалась Юля.

— Когда-то и я носил такие галифе, — сообщил Флажоле. — Не представляешь, как приятно снова их надеть! Жаль, Алексу не удалось купить мне сапоги и мундир. Ну ничего, я его и сам раздобуду. И ты поможешь мне в этом… и не только в этом.

Он вынул из кармана галифе два маленьких флакончика — красивых, темного стекла, с пробками, залитыми потрескавшимся сургучом, — и показал Юле.

Такие же флаконы, как те, которые дети украли на вид-гренье!

Значит, они сделали это по приказу Флажоле…

— Посмотри на них, — приказал тот, кивнув на детей и устремив на Юлю взгляд своих нарисованных глаз. — Видишь, какие они уродливые, бедняжки? А почему? Потому что у меня не было их образа, когда я вернул их сломанных кукол к жизни.

Юля только моргнула. Какой-то бред сумасшедшего.

Или это она сошла с ума?!

— Думаешь, спятила? — грубо спросил Флажоле. — Вовсе нет! Конечно, случалось, люди сходили с ума, познакомившись с моей колдовской силой. Но у молодых крепкие нервы. Не волнуйся, ты в здравом уме. Я тебе сейчас кое-что покажу. Но только сначала скажи, где их образ.